Мне его подарили! Дом-портал 4 - Мартиша Риш

расстегнулся на моей шее. Я схватил его, отбросил руками в сторону, точно ядовитую змею. Тут же перелез через подоконник, спрыгнул на землю. Девушка вблизи ещё краше, чем издали. Тонкая талия перехвачена лентой, просто подарок богов. Я потянулся за поцелуем. Хотел отблагодарить за свободу, да и сама она показалась настолько манящей, что от прикосновения просто не удержаться.

— Не здесь и не сейчас, — теплая ладошка упёрлась мне в грудь.

Хлоп! Тут же возник портал.

— Нам туда? Это вправду побег?

— Ну, конечно.

— А там что?

— Храм. Мы заключим обряд и отправимся дальше. Наверное, ты голоден? — в вопросе мне послышалось интересное второе дно.

— Очень.

— Сразу после храма ты сможешь утолить его, свой голод.

Темная пещера, совсем крохотная, факелы, горящие на стенах, каменный выступ. Сталактит или сталагмит? Я их не различаю. На его вершине два тонких браслета.

— Какой ты выбираешь? — шепчет девушка.

— Правый.

— Держи.

Аурелия взяла браслет, накинула его на мою руку. Тонкая полосочка растворилась в коже, оставила черную полосу татуировки после себя и все. Второй браслет девушка надела на себя. С удивлением и ужасом я заметил ещё сотни точно таких же узких линий на ее руке. Аурелия небрежно обернула рукав платья.

— Эээто что?

— Брак нерасторжим. Мужья рано или поздно умирают. Но о тебе я стану особенно заботиться, не переживай, любимый.

Глава 40

Антонина

Над головой фонари, везде светятся окна домов, деревья нависают над улицей, с них водопадами струятся цветы. Я таких не видела никогда, настоящие разноцветные яркие грозди. Этот город вообще безудержный, светлый и, кажется, над ним нет власти нашего прошло. Будто бы я сама себе его придумала. Может, так и есть?

Муж умер, сына я пристроила в надежные женские руки, сняла со своих плеч непосильную ношу. Внук присмотрен, у него есть свои родители, аж трое. Динка молодец, подсуетилась. Выходит что? Я свободна? Вот прямо совсем свободна? И на эту ночь и вообще? Захочу — продолжу помогать Денису с учебой. А нет, так пусть с ним возятся гувернеры, дорогие учителя из его частной школы. Есть кому заняться подростком. А я? А я, выходит, и здесь отвертелась от хлопот и ответственности за будущее паршивца.

Сколько нервов он мне испоганил, если подумать хорошенько. Я же за ним чуть не по всему городу охотилась с тетрадями, пособиями и учебниками наперевес. То у него тренировки, то он к маме в квартиру уехал, ко мне ну никак заглянуть не может, то еще что. Вот теперь пусть хлебают! Мне надоело! Видите ли, я разбаловала мальчика. А что еще мне было с ним делать? Попробуй-ка накажи свою плоть и кровь, даже не сына, а кроху-внука, который так доверчиво на тебя смотрит. Аж в душу! Сынок и то на меня так не смотрел.

Зато Денис врать научился просто изумительно. Мне он рассказывал, что во всем виновата Динка. А я и верила. Ну как не поверить ребёнку? Разве ж он обманет? Обманет, да еще как! Были бы только уши бабушки рядом.

Динке Денис, наоборот, рассказывал всяческие гадости обо мне. И сам оставался чистым и белым, просто ангел какой-то! Я до сих пор помню разбитую вазу на полу. Так обидно было, мне ее подарили на свадьбу. Денис тут же стоит, плачет навзрыд, успокоиться никак не может. Еще бы! Ребенку и четырех лет нет.

— Я же тебе запретила трогать! Денис! — до сих пор слышу свой голос, слезы, клокочущие в горле и ярость, чего уж скрывать от себя?

— Меня мама заставила протереть. Сказала, тут пыльно, — наивные глазенки смотрят в лицо, цепляют за сердце, рвут его, сами того не понимая. Остановить бы Дениса тогда, вывести на чистую воду, может, потом было бы легче?

— Но я же тебе запретила!

— Мама меня лупит! Прямо по голове! Бабушка, я так испугался!

И вот мальчик раскинул объятия, повис на мне, тычется мокрым носом в живот. Разве оттолкнешь? Никогда. Динку я в такие моменты ненавидела всей душой. А ведь она Дениса никогда не лупила, что правда, то правда. И почему я верила внуку, а не ей? Глупая потому что была, вот почему. Доверчивая, малышу верила, а не невестке. Идиотка!

Да разве бы Динка могла кого-то ударить? И какое ей дело до моей вазы? Зарасти она хоть по горлышко паутиной, не заметила бы невестка и этого. В те дни она работала столько, что смотреть на нее было страшно. Домой возвращалась ближе к полуночи, серая, губы белесые и сразу ложилась спать. Только чуть прибиралась перед сном — мыла посуду, полы протирала, стирала белье. А в шесть снова вставала и так каждый день, никаких тебе выходных. Все ради Денисочки, чтоб у него и детский сад платный, и игрушки любые, и фрукты, какие пожелаешь, круглый год. А тут я еще со своими скандалами. И никто-то меня не остановил.

Всё! Нет того прошлого. От того, что я об этом вспоминаю, никому легче не станет. Динке нужна добрая свекровь, Денису разумная бабушка. А для этого и надо-то всего ничего. Научиться мне думать о себе самой в первую очередь.

Огромная лапища вурдалака внезапно тронула меня за плечо. Пощекотала пальцем по рукаву тонкого платья. Я от неожиданности чуть вздрогнула.

— Не холодно? Дрожишь вон вся.

— Мы на «ты» перешли? — зачем-то взъелась я.

— Ну так, вроде, родня? — задумчиво спросил вурдалак, — Как думаешь, эти без нас разберутся? Не закусает мою доченьку ее свекровка?

— Скорее уж Эстона. Это она молодец.

— Может, и так. Вроде дочка-то ей моя понравилась, как думаешь?

— Очень.

— Не зря вырастил. А то эти пришли, да как накинулись на меня — съешь, да съешь. Я что, зверь какой? Младенцами не питаюсь. Это я только с виду такой, ну, оброслый.

— А ты в волка превращаешься?

— Не, да какое там! — мой спутник отмахнулся когтистой лапой. Интересно у него шерсть на руке растет — такой плотненький короткий подшерсток, чуть длинней бархата с внутренней стороны роскошного мускула, а сверху длинная, правда, редкая. Как бы попробовать ее всю на ощупь? Крупный зверь, дикий, еще не прирученный... Или мужчина? Не пора ли это узнать?

— А почему? — я прильнула головой к плечу вурдалака. Ну как, к плечу? К локтю. Короче, до куда достала. Хм. Завалить бы его на постель, раздеть, да как следует изучить. Мне ведь любопытно!

— Ну так я ж не оборотыш какой-нибудь. Это мой единственный и естественный вид. Внешность, в