ИльРиса. Обрести себя - Ольга Кобзева

и закрыла окно. Она знает, что со мной все в порядке, знает, что я счастлива. Матерь-создательница, — мысленно обратилась к Богине, — спасибо тебе за эту возможность!

Насколько бы самоуверенна я ни была, а не могла не понимать, что это подарок к обряду, подарок от Богов, сама я ни за что не сумела бы открыть окно на Землю.

Тем временем РикШенс вынес меня за пределы контура и уверенно направился к выходу из храма. Никто из собравшихся не посмел преградить ему путь, все молча наблюдали. Неужели я видела блеск в глазах отца? Да нет, показалось. А вот бабушка украдкой вытирала слезы.

— Готова? — выйдя на порог спросил муж.

К чему?

— Готова! — тем не менее ответила я. С ним готова на все!

РикШенс поставил меня на землю и вдруг выгнулся дугой, руки и ноги быстро становились лапами, туловище росло на глазах, утолщалось, покрывалось наростами и крупной чешуей. Голова вытянулась, заострилась, на огромной возникшей морде угрожающе поблескивали рога, длинный хвост едва не снес часть здания поблизости. Ящер затряс головой и издал утробный звук, от которого у меня внутри все скрутилось узлом. Тут же почувствовала боль во всем теле, упала на землю. Мои руки и ноги стремительно менялись, тело вытягивалось, обжигающая резкая боль пронеслась от головы до кончика появившегося хвоста. Подняться сама я не сумела, лежала на брюхе и тоскливо смотрела на ящера мужа снизу вверх.

В меня ткнулся горячий нос, стальной ящер пыхнул паром, изо рта вырвалось небольшое огненное облачко. Стало вдруг стыдно. У меня вообще-то свадьба, а я развалилась тут на пороге храма как амеба и валяюсь. Нашла силы подняться на лапы. Четыре лапы! Жутко неудобно, между прочим. О, Боги! Это я еще забыла про мощные крылья. Хотела почесать нос и едва не зашибла несколько арисов, остановившихся поглазеть на небывалое зрелище. И это еще хорошо, что храм построен на пустынной площади и поблизости нет жилых домов.

Захотелось провалиться от стыда сквозь землю. Вместо того прижалась к ящеру мужа и представила зеленую долину. Абстрактную, неизвестно где находящуюся, главное, без домов, арисов и прочих любопытных. Сил на перенос двух мощных туш, к счастью, хватило.

Мы выпали где-то посреди зеленой полянки, вовсю светило солнце, вдали виднелись горы, позади нас темнел лес. Увидела все мельком, потому что силы закончились окончательно. Когда лапы подогнулись в очередной раз, подняться уже не смогла. Закрывшиеся глаза налились тяжестью, веки повиноваться не желали ни в какую. Минуту или чуть больше я еще слышала окружающие звуки, чувствовала свежесть ветра, но вскоре сознание решило дать мне передышку.

Глава 44

Проснулась, лежа на колючей подстилке из лапника, голова на коленях мужа. РикШенс дремал, прислонившись спиной к высокому дереву. С трудом повела плечами, все тело ломило как после долгой изматывающей тренировки. Безумно захотелось пить, есть и в туалет. Кое-как соскребла себя в кучку, сходила в ближайшие кустики. РикШенс не проснулся. Тогда решила осмотреться. Мы были неподалеку от того места, куда я нас забросила. Муж перенес меня в лес, под деревья. Прислушалась, да тут полно зверья! Причем далеко не безобидного. Сил шугануть их на расстоянии не нашлось. Ладно, если кто выйдет к нашему привалу — как-нибудь отобьемся.

— Иль? — РикШенс зашевелился, пошарил руками и, не найдя меня, резко вскочил на ноги. Тут же застонал, но озираться не перестал, пока не заметил мою скромную персону. — Иль, — с облегчением позвал он. — Ты меня напугала.

— Доброго тебе дня, муж, — с улыбкой подошла к лиару и прижалась к твердой груди, подпитываясь от него энергией. Причем, это вовсе не образное выражение. Я и впрямь почувствовала себя гораздо лучше.

— Доброго дня, жена, — тихо выговорил РикШенс. — Жена… — снова повторил он.

— Муж, — подмигнула, подняв голову и глядя в любимые глаза. Зрачки лиара снова стали нормальными, стальной цвет вернулся. — Почему ты стал оборачиваться до обряда? — задала вопрос, не дававший покоя. — Что это вообще было?

— Даже не знаю, — покачал он головой, с непередаваемой нежностью глядя на меня. — Но ты молодец, не растерялась. И как только догадалась, что нужно делать?

— Не знаю, меня будто за руку кто вел, — призналась честно.

— Кто бы это ни был, спасибо ему от всего сердца, — муж чмокнул меня в кончик носа. — Я слышу шум воды, наверное, речка. Сходим? — предложил он.

— Думала, ты не любишь воду.

— В твоей компании я люблю все.

Речка нашлась в низине, у подножия гор. Пройти пришлось около двух километров, но зато мышцы разогрелись и уже так не болели.

— Как вышло, что одежда, пусть и порванная, на нас осталась? — еще по дороге полюбопытствовала я.

— Она не должна была порваться вообще, — последовал удивительный ответ. — ИльРиса, — в ответ на мой недоверчивый взгляд, продолжил лиар. — Меняется не тело, меняется сознание. Слово оборот, конечно, используют при описании процесса перехода к истинной ипостаси и обратно, но это определение не совсем верное. Физическое тело не меняется...

— Но я сама видела твои изменившиеся руки, пальцы, глаза, а на пороге храма и вовсе… Да я сама до сих пор чувствую боль в меняющихся конечностях! — перебила невольно.

— Все так, но только отчасти. Обмен циани у нас, видимо, произошел ночью, без участия храма. Я почувствовал первые признаки еще в портале, утром. Родственная тебе циани подхлестнула начавшийся процесс. Но поначалу мне не хватало сил на полное обращение. Хватило, чтобы запустить процесс, но для завершения энергии оказалось мало. Слышала когда-нибудь про случаи, когда оборачивается только один из пары? Или кто-то из пары оборачивается не полностью, да так и остается в таком виде, страдая от жуткой боли. Так вот, это все следствие незавершенной связи. Оборот, пошедший не по правилам.

— Что-то я запуталась совсем, — замотала головой.

— Обряд — прежде всего связь энергий, обмен циани. В храме циани лиаров смешиваются, образуя нечто новое. После, когда пара становится близка, этот процесс завершается. Теперь, когда у них на двоих одно сознание…

— Одно сознание?

— Не перебивай. Да, одно сознание, со временем лиары настолько сливаются душами, что могут даже не произносить слов, они буквально слышат мысли друг друга. С самого начала установления связи улавливают сильные эмоции и чувства, такие как волнение, страх, боль. В храме образуется пара. Нет больше его и ее, есть пара. Только так. Поэтому-то после смерти одного из пары, второй не может жить как раньше, даже если связь разорвать в храме, как раньше уже не будет.

— Допустим. А почему тогда я тебя не