Попаданка. Замуж по принуждению - Юлий Люцифер

не даст вам разойтись окончательно.

Эдриан выдохнул сквозь зубы.

— Тварь.

— Нет. Я просто единственная не строю из этого трагедию. Дом Вальтер держится на боли. Всегда держался. Потому и пережил столько поколений.

— И вы думаете, я позволю вам сделать это снова? — тихо спросил Кайден.

— Уже не вопрос позволения.

Он отпустил меня.

Резко.

Слишком резко.

Я обернулась к нему, почти испугавшись, что сейчас он шагнет прямо в круг.

Он и шагнул.

Но не в центр.

На край.

Эдриан сразу понял и рванулся с другой стороны.

— Нет!

— Да, — отрезал Кайден.

— Ты сорвешь на себя весь узел!

— Лучше на себя, чем на нее.

Мирей засмеялась.

— Вот оно. Наконец-то. Право на него оказалось сильнее разума.

Я поняла, что она имеет в виду.

Не “право на брата”.

Не “право на кровь”.

Не “право хранителя”.

Право на меня.

На то, чтобы не отдать.

На то, чтобы закрыть собой.

На то, чтобы встать между мной и всем, что хочет меня забрать.

И черт бы меня побрал, если это не ударило куда глубже, чем должно было.

— Кайден! — крикнула я.

Он обернулся.

Всего на долю секунды.

Но я увидела в его лице то, чего раньше он не позволял себе показывать так открыто.

Не просто защиту.

Выбор.

Четкий. Окончательный. Без пути назад.

Если надо — он действительно возьмет это на себя.

Даже если умрет.

И вот это меня взбесило по-настоящему.

— Нет! — рявкнула я. — Хватит решать за меня!

Он замер.

Эдриан тоже.

Даже Мирей не сразу среагировала.

Я шагнула вперед сама.

К самому краю круга.

Боль прошила тело мгновенно, но я устояла.

— Все это время вы оба делали одно и то же, — сказала я, тяжело дыша. — Один решал, что надо остаться и нести. Второй — что надо рвать и бежать. А меня вы опять уже почти похоронили в своей красивой семейной драме.

— Эвелина… — начал Кайден.

— Замолчи! — бросила я так резко, что он действительно замолчал.

Я смотрела на него, на Эдриана, на Мирей, на круг крови под ногами.

И вдруг с пугающей ясностью поняла: пока я остаюсь “той, что должна была умереть”, игра идет по их правилам. Пока один брат пытается закрыть меня собой, а второй — вытащить ценой разрыва, система уже почти выиграла. Потому что я опять просто фигура потери.

Нет.

Черта с два.

— Я не ваша потеря, — сказала очень тихо.

Метка полыхнула.

Круг под ногами отозвался.

Мирей резко насторожилась.

— Что ты делаешь?

— А вы не видите? — ответила я. — Я отказываюсь умирать по вашему сценарию.

И, не давая никому остановить себя, шагнула в круг полностью.

Огонь ударил под кожу.

Я закричала.

Мирей бросилась ко мне — не убить, нет. Поздно. Остановить. Потому что поняла: если я войду сама, по своей воле, контур уже не сможет использовать старую схему “потери” так же, как раньше.

Но Кайден успел раньше.

Вот тогда он спасает снова.

Не красивым щитом.

Не романтическим жестом.

Он влетел в круг следом за мной, перехватил Мирей за горло на полушаге от меня и швырнул назад с такой силой, что она врезалась в камень у арки.

Эдриан одновременно встал с третьей стороны, замыкая старую тройку — кровь, кровь, ключ.

Круг взревел.

По-настоящему.

Красно-черный свет ударил вверх, в потолок. Камень затрясся. Воздух стал огнем.

Я стояла в центре и чувствовала, как меня рвет на части. Контур искал во мне старую жертву. Старый путь. Старую смерть. А я цеплялась только за одну мысль:

не отдам.

не умру так.

не стану вашей потерей.

Кайден был рядом.

Настолько близко, что я чувствовала его плечо, жар его кожи, напряжение каждого мускула.

И через метку — его.

Боль.

Ярость.

Страх.

И это страшное, голое, больше уже не скрываемое чувство, которое теперь рвалось прямо в контур, будто само хотело стать клятвой.

Мирей на полу у стены задыхалась и все равно улыбалась кровавыми губами.

— Поздно… — выдохнула она. — Ты уже имеешь на него право, мальчик… и именно это вас убьет…

Слова врезались в меня.

Право на него.

Вот о чем она говорила.

Не мое право на Кайдена.

Не его на меня.

Контур чувствовал это как право. Как заявленную связь. Как отказ от потери. Как выбор.

И именно этим собирался воспользоваться.

Огонь вспыхнул выше.

Кровь на камне пошла по кругу быстрее.

Эдриан закричал что-то — я не разобрала.

Кайден резко повернулся ко мне.

— Смотри на меня!

Я подняла глаза.

— Не слушай ее, — сказал он хрипло. — Что бы ни было. Не ее. Меня.

Проклятье.

Проклятье.

Даже здесь. Даже сейчас. Даже в центре древней катастрофы он говорил так, что это било глубже самой магии.

Я смотрела на него, и именно в этот момент поняла страшную вещь: контур уже между нами не только метку.

Он чувствует выбор.

А выбор — всегда кровь.

Глава 31. Когда жена становится опаснее врага

Контур чувствовал выбор.

И это было хуже всего.

Потому что магию можно обмануть формой, кровью, старым именем, правильным знаком на камне. Но выбор — нет. Он всегда живой. Всегда настоящий. И, судя по тому, как пульсировал круг под ногами, именно этого древняя схема и ждала больше всего.

Не покорной жены.

Не удобного ключа.

А того момента, когда женщина встанет в центр не по принуждению, а сама.

Когда мужчина бросится за ней не по долгу, а потому что не сможет иначе.

Когда брат останется в третьем узле не из расчета, а потому что снова не уйдет.

Огонь и кровь любили волю не меньше, чем жертву.

Мирей поняла это первой.

Я увидела по ее лицу.

Она больше не улыбалась.

Впервые с того момента, как мы вошли в круглый зал.

— Нет, — выдохнула она. — Нет, ты не должна была входить сама…

Кайден все еще смотрел только на меня.

— Смотри на меня, — повторил он.

Я смотрела.

И это, кажется, было ошибкой и спасением одновременно.

Потому что стоило мне зацепиться взглядом за его глаза, как метка рванулась еще глубже. И в меня хлынуло не только его состояние — не только боль, ярость и этот страшный, голый страх за меня.

Хлынуло что-то большее.

Клятва без слов.

Не отдать.

Не позволить.

Не потерять.

Контур тут же отозвался.

Свет вокруг нас взвился выше, как будто получил именно то, чего хотел. Камень под ногами задрожал сильнее. Где-то в глубине подземных ходов прокатился гул — будто само основание дома отвечало на