Слово Вирявы - Анна Бауэр

class="p1">– Алена! – Варя кинулась за ней.

– Бывайте! – крикнула та в ответ, не оборачиваясь.

За спину она успела закинуть колчан со стрелами.

Варя опустилась на крыльцо. Чего на нее все взъелись-то? Сергей с утра ершился, а потом ушел знахарку провожать. Теперь вот Алена убежала. Догнать бы, да Куйгорож, как назло, долго не возвращается, а Танечку одну не оставишь.

Она зашла обратно в дом. Девчушка, вся перепачканная, облизывала пальчики.

– Куда теть Алена делась?

– Не знаю, милая. Надеюсь, скоро вернется.

– Она в прятки играет, наверное? Ой, а я ее вижу! – Танечка показала за окно и выскочила из-за стола.

Задними дворами, пригнувшись к земле, действительно пробиралась Алена. Варя открыла ставни и высунулась наружу. Алена приподняла голову, приложила палец к губам. Начала подавать знаки рукой, что им надо выбираться через окно, а не через дверь, а потом сделала страшное лицо, обнажив зубы. Медведь вернулся?

Варя подсадила Танечку, а затем выбралась сама. Леська прыгнула за ними следом, тут же прижала уши, ощерилась. Варя взяла ее за ошейник.

Алена поманила их за кусты разросшейся смородины.

– Верьгизы! Надо уходить!

– Ты уверена? Может, просто волки рыскают?

– Точно верьгизы. Я все видела. Там слева от дороги полусгоревший амбар, помнишь?

– Ну.

– Я иду и вдруг слышу: болтает кто-то за амбаром. Смотрю – мужики. Ножи мечут в землю. А потом перепрыгивают. Был мужик – стал волк. Оборотни!

– Они что, среди бела дня обращаются?

– А тебе надо, чтоб именно при полной луне? Давайте быстрее за мной!

– Я боюсь! – захныкала Танечка.

– Тсс! – цыкнула Алена. – Сейчас в прятки играть будем.

– Не хочу в прятки, хочу к маме! – почти в голос зарыдала Танечка.

– Закрой ей рот! – зашипела Алена. – Быстро вон к тому дому, за бревна! Леська, к ноге!

Варя взяла на руки ревущую Танюшку, и они побежали к чернеющему остову избы, у которой передняя стена обгорела и разрушилась лишь до уровня окон. Алена вместе с Леськой прикрывала их сзади.

– Все, засекли нас. Быстрее! – крикнула она, и Варя, изнемогая от усталости и напряжения, прибавила ходу.

Едва они спрятались, как в воздухе просвистела первая стрела: Алена остановилась на полпути и начала отстреливаться. Раздался визг. Глухо зарычала Леська. Варя закрыла Танечке уши.

Через пару секунд все повторилось. К поскуливанию первого волка присоединился визг другого. Верьгизы замешкались. Алена воспользовалась этим, чтобы тоже скрыться за бревнами.

– У меня только пять стрел осталось. Долго не протянем. Когда Куйгорож-то вернется, черт бы его побрал?! Когда нужен – нет его!

– Сколько их?

– С десяток.

Прогал наполовину сгоревшего окна послужил Алене бойницей.

– Они исчезли. Наверное, перегруппировываются, – сообщила она. – Ползите отсюда к следующему двору. Вас не видно издалека. Там отдохнете и дальше побежите. Ясно?

– А ты?

– Буду стрелять, пока не кончатся стрелы. Куйгорож вернется – прикажешь ему меня спасти…

Варя попыталась ей возразить, но Алена замотала головой:

– Даже не спорь! Леську забирайте с собой, а то мельтешит под стрелами. Отправь ее лучше за помощью к Сергею. Вдруг твой совозмей только завтра с ягодной прогулки объявится. – Она криво улыбнулась. – Всё! Погнали!

Алена

Алена удостоверилась, что никто из волков не бросился за Варей, девочкой и собакой, и присела рядом с окном так, чтобы не терять из виду дом, куда отступили волки. Время шло, ничего не происходило. Это было хорошо и плохо одновременно. Хорошо, потому что Варе с Таней выпал шанс уйти подальше. Плохо – потому что оборотни явно что-то задумали. Наконец со двора выскочили сразу пять волков и помчались в ее сторону. Что ж, пять мишеней – пять выстрелов. Все как раньше.

Алена выпрямилась во весь рост и запустила первую стрелу – в самого крайнего волка слева. Тот кубарем покатился по земле.

«Воу!» – прозвучал в ее голове одобряющий крик болельщиков с давно забытого биатлонного стадиона.

Воу! – еще один оборотень перекувыркнулся в воздухе.

Воу! – она закрыла мишень по центру.

Воу! – черная тарелка сменилась на белую.

«Перед последним не медли», – вспомнились ей слова тренера. Но она уже помедлила.

Мишень неслась на нее на четырех лапах, оскалившись, щуря кроваво-красные глаза. Публика молчала. Аленино дыхание слилось с движениями серого зверя. Пан или пропал. Она выстрелила.

«Воу!» – оглушительно взревела толпа. Алена подняла руки в победном жесте. Теперь – на последний круг, к финишу!

В эйфории она развернулась и побежала, но тяжелая горячая туша навалилась на нее откуда-то сбоку и подмяла под себя…

Сергей

В сенях Люкшава зачерпнула Сергею кружку холодной воды из бочки.

– Давай-ка минуточку дух переведем. Я солнце тяжело переношу, – призналась Люкшава и с блаженством опустилась на лавку. – Кургоня будешь?

– Буду, вкусные.

– Вон под тряпкой лежат. И мне один дай… Сюкпря.

Дом у Люкшавы был совсем маленьким, с низкими потолками, но ладный. Внутри пахло почти как в бане – деревом и травами.

– Одна живешь?

– Одна. Ко мне ж ходят постоянно. Родителям это шибко надоело. После пожара вот мастеров попросила отдельную избу мне справить. Теперь тут и живу, и хворых принимаю.

– Больница тут у тебя, короче. Уютная. Не то что у нас там. – Он неопределенно мотнул головой.

– У нас не так уж плохо… Так, ладно лясы точить! Платок сухой надену, а то этот я пропотела, и пойдем. А ты вон две бутыли наполни водой и в короб заплечный положи. Запаримся по пути.

Люкшава юркнула в соседнюю комнатенку, которая, видимо, служила спальней. Сергей взял пустые бутыли и нагнулся над бочкой. Со дна на него посмотрело его отражение. Зарос, но борода даже к лицу. Похудел и вроде как-то солиднее стал. Чем не жених?

Он наполнил бутыли, сложил их и вышел во двор. В сараюшке кудахтали куры, желто-серыми неуклюжими комочками суетились цыплята. Тихо, спокойно. Может, и к лучшему, если их эксперимент подтвердит, что он тюштян?

– На-ка! Тоже туда клади, в короб, – прервала его мысли Люкшава. Она протянула ему похожую на ладью братину, лоснящуюся, темную от времени, и толстую родовую свечу.

– Там хоть народу не будет? Позориться-то неохота.

– Нет там никого, да и не надо. Ты – эрзя, я – мокша. Загорится свеча – значит, будешь главным над всеми деревнями в ближайшее столетие.

Сергей бережно уложил братину и штатол в короб.

– Пошли, содыця! От судьбы не убежишь. Лучше знать, чем не знать. Так ведь?

Сначала шли вдоль деревни. Потом свернули к реке. Люкшава вела его к ручью, вода в русле которого периодически поднималась – и весной, и после сильных дождей. Недавно там построили мостик, чтобы было сподручнее ходить в соседнее село. По дороге им то и дело встречались рыбаки, спешившие на обед. Люкшаве кланялись, на Сергея смотрели с недоверием. Только один заулыбался и замахал издалека. Сергей не сразу признал в нем Сабая.

– Далеко собрались?

– Зачем спрашиваешь? Теперь удачи не жди! – возмутилась Люкшава.

– А и не нужна нам удача, – хмыкнул Серега. – Мне, может, как раз наоборот надо, чтоб не повезло. Шумбрат! – Он протянул раскрытую ладонь Сабаю.

– Чего делать-то собрались? – поинтересовался тот.

– Не твоего ума дело. Иди куда шел! – огрызнулась Люкшава.

– Пойду, чего гонишь? Я вам новость сначала расскажу. Бабы на рынке сказали, – вкрадчиво начал он, – что медведи сватов к девке местной заслали, а она свату разворот-поворот дала. А сваха знаете кто? Сама Вирява, говорят! О как!

Сергей и Люкшава переглянулись.

– Удивил вас? Во-о-от! Дела-а-а творятся. Ну, бывайте! – Сабай поправил снасти и махнул рукой. – А, и Аленку мне