Её Чудовищные Звери - Э. П. Бали

когда это происходит, потому что, видите, какой я великий? Коса сидит в другом кресле подальше от нас, глядя в стакан виски, в то время как Лайл стоит, скрестив руки, хмуро глядя в окно. Аурелия сейчас наверху, и другим студентам не разрешено входить в комнату отдыха так поздно. Остальные волки все еще на своей полнолунной прогулке. Коса и Ксандер отдали ей урну с остатками порошка ее бедренной кости. Она застыла и смягчилась и попросила побыть с ней наедине некоторое время. Я так сильно ее люблю, мне больно видеть, как она держит что-то, что пришло с такой большой болью, и я сказал ей, что хочу убить Флореса Дракоса, только он уже мертв, что замечательно. Вместо этого я могу помочь ей построить для этого святилище, возможно. — Я прекрасно ее отрастила, — сказала она, похлопывая по новому бедру. — С помощью Ксандера. — она улыбнулась драконьему засранцу. — Когда-то это было частью меня. Я хочу сохранить это.

Теперь в комнате отдыха я хочу причинить кому-то боль.

— Ты не понимаешь. — Я указываю на Ксандера. — Она только *недавно* начала тебя любить, но она рассказывает мне *все*. На самом деле, это может быть *из-за* тебя. Я иду наверх спросить ее прямо сейчас! — Я врезаюсь плечом в Ксандера, проходя мимо него, но он преграждает мне путь двумя руками.

— Подумай об этом, Дик, — мягко говорит он. Я сужаю на нем глаза, потому что почему он воркует на меня, как на бешеного динго? Глаза Ксандера светятся ярче, а это бывает только тогда, когда у него есть идея. — В последнее время она стала скрытной, тебе не кажется? Она может неважно отреагировать, если мы спросим ее напрямую. Если она хочет попробовать скрытые маневры, возможно, *нам* тоже стоит попробовать скрытые маневры.

Я потираю подбородок. — Ты имеешь в виду... играть в ту же игру, что и она?

Ксандер ухмыляется. — Ты меня понимаешь.

— Значит, мы следуем за ней! — взволнованно говорю я. — Мы видим, куда она идет, и выпрыгиваем из кустов и такие: «Попались!»

— Возможно, — говорит Ксандер.

— Мне больше нравилось, когда вы двое были врагами, — ворчит Лайл. — Мне не нравится этот подход, но я согласен, что с ней нужна нежная рука. В последнее время она стала чувствительной.

— Моя хрустящая пирожная не *чувствительная*, она съела целого крокодила! — говорю я Лайлу, разводя руками, чтобы напомнить ему, насколько большими бывают крокодилы. — Просто происходит много всего.

— Она держит карты при себе, — вмешивается Коса. — Я не могу ее винить. Хотя я бы предпочел, чтобы она приходила к нам с любой проблемой, правда в том, что мы все еще выстраиваем динамику нашей стаи.

— И есть этот *василисковый* нерешенный фактор, — бормочет Ксандер.

— Ей снова снятся сны, — говорит Коса. — Я не могу представить, какие воспоминания ей показывают.

— Бьюсь об заклад, это не сны о русалках, — мрачно говорю я, выглядывая в окно, как будто эвкалиптовые деревья дадут мне ключ к разгадке.

— Ей действительно стоило прийти к нам, — бормочет под нос Лайл. — Мне не нравится, что она хранит секреты.

— Волнуешься, — говорю я. — И что бы ты сделал? Твирк-терапия Сабрины сработала бы лучше, чем *разговоры* об этом.

Лайл поворачивается ко мне, обиженный, как я и хотел. Я отступает от окна, направляясь к Косе в поисках безопасности. — Мы все выясним, не волнуйся о своей большой львиной гриве. Мы с Ксандером *выследим* мисс Хрустящую Пирожную завтра вечером, и, как говорится, мы все узнаем.

— Она не будет рада, что за ней следят, — говорит Лайл. — Это может разрушить основы доверия, над которыми мы так усердно работали.

Я стону, но Коса кивает. — Ты прав, Лайл. — Но затем уголки его губ подергиваются, и мои брови взлетают вверх от удивления. — Однако наша Регина также знает *нас* очень хорошо.

Глава 51

Дикарь

Я провожу *весь* следующий день, дрожа от нетерпения. Как и ожидалось, королева моего сердца устала после своей ночной охоты и спит до полудня. Я бужу ее с ухмылкой в двух дюймах от ее лица и теплыми круассанами с сыром. Она *голодна* и проглатывает их все с милыми, довольными звуками. Коса появляется с бутылкой воды и порошком электролитов, а Лайл втирает мазь «Тигровый бальзам» в ее новое колено. Ксандер даже появляется с лавандовой грелкой.

Мы — не что иное, как поддерживающие парные. И если наша Регина хочет тайно выходить среди ночи, заниматься неизвестными делами, а затем лгать об этом, я *счастлив* поддерживать весь этот бизнес. Я получу ей номер ABN *и* нарисую логотип.

«Тайная Интересная Организация Аурелии». T-I-O-A. Совершенно уникально.

В течение дня я думаю о способах, которыми могу ей помочь. Моя Регина очень тиха со своей стороны, и я чувствую, что ей что-то больно, и я не думаю, что это ее костный порошок. Я незаметно обнюхиваю ее всю в поисках физических травм, но ничего не нахожу, поэтому я знаю, что это либо боль мозга, либо боль сердца. Мое зрение затуманивается, когда я понимаю, что ее маленькому сердцу может быть больно.

— Нельзя целовать сердца, это мрачно, — говорю я вслух, когда мы сидим в комнате Ракель, где волчий аним все еще спит.

Моя Регина хмурится на меня. — Произнеси «мрачно» по буквам.

— Легко, — говорю я. — М-Р-А-Ч-Н-О.

— Умница.

Я ухмыляюсь ей. Она так хорошо ко мне относится, и это потому, что она так сильно меня любит. Я снова кормлю ее, и когда мы водим нимпинов на осмотр к зоологу Рику, Блэр и Блейд и я собираем цветы в саду для наших Регин. Близнецы-гепарды собирают немного для Ракель и Стэйси, чтобы они не остались без внимания, и я одобряю это. Они хорошие парные-заместители.

Но только когда начинает темнеть, я замечаю, что моя Регина смотрит в небо и на север. Она потирает руки, как будто разогревает крылья, и вытягивает свою красивую шею. За этими прекрасными голубыми глазами много мыслей, и я хочу знать каждую из них.

— Ты смотришь на меня, волк? — тихо говорит она, пока мы ужинаем в телевизионной комнате нашего этажа. Мои братья по связи в спортзале, а она уже минуту играет с брокколи.

— Я не могу сдержаться, — вздыхаю я, упираясь подбородком в кулаки. — Ты слишком интересна, красива и талантлива. — Она сжимает губы, пытаясь не улыбнуться. — Я хочу знать, каково это — быть тобой.

Моя Регина закатывает глаза. — Ну, половину времени дерьмово, а другую половину — отлично.

— У меня много вопросов, — говорю я, доставая свой блокнот,