Дар первой слабости - Лера Виннер

Высокородные и продажные… Но никогда не было той, кому я не соответствовал бы по своему происхождению.

Я удивленно моргнула, ожидая, что он продолжит или прямо скажет, что пошутил, но граф молчал.

Снаружи на поляне спал наш отряд, а минутой ранее я дала ему слово, поэтому пришлось податься ближе и спрятать лицо у него на груди, давясь рвущимся из груди смехом.

— Марика?

Моей реакции Вэйн не понимал, и мне пришлось призвать на помощь всю свою сдержанность, чтобы хоть немного успокоиться и поднять на него глаза.

— Ты изучал Валесс. Значит, наверняка слышал и о княгине Кларисе?

— Твоя прабабка, что, по слухам, умела убивать взглядом? — невесело усмехнувшись, он погладил мое лицо, смиряясь с тем, что я перевела тему.

Мне пришлось перехватить его руку и переложить себе на талию, чтобы отвлечься и не засмеяться снова.

— Да, она. Знаешь, кем был ее возлюбленный супруг, князь Гордон?

Вэйн пожал плечами, стараясь поддержать мой тон:

— Очевидно, князем.

Я прикусила губу, отчаянно боясь отпустить его взгляд хоть на секунду, и напомнила себе, что мучить его дальше просто жестоко.

— Пастухом. Молодая княгиня решила раскрыть свой дар ради блага страны, и единственным любовником, которого она пожелала, оказался пастух, — я сделала паузу, давая Вэйну понять и прочувствовать услышанное. — Ему пришлось много учиться и много работать, но он прославил Валесс, и никому не стало дела до его происхождения. Так что я могу себе позволить путаться с каким-то там графом.

В течение бесконечно долгой минуты Калеб Вэйн молчал, наповал сраженный моими словами, а потом медленно опустил голову мне на грудь, старательно сдерживая отчаянный хохот.

Я обхватила ладонями его затылок, потому что получалось у него отчаянно плохо, и изо всех сил постаралась не рассмеяться от облегчения сама.

— Княжна, заткните генерала. Спать охота! — чей-то сонный голос раздался снаружи.

Каких-нибудь две недели назад, я умерла бы от стыда, оказавшись в подобной ситуации, а теперь только обняла Вэйна крепче, продолжая смеяться вместе с ним.

Глава 32

Когда лес закончился и на смену ему пришли поля, я ощутила себя в Валессе.

Утренняя роса блестела на солнце, воздух пах сеном, и мне захотелось снова пустить коня в галоп, но делать этого я не стала — Вэйн и Гарсиа и без того становились все мрачнее по мере приближения к княжеству, и ни к чему было волновать их ещё больше.

После проведенной вместе ночи и понимающих лукавых улыбок, которыми нас встретил отряд, когда мы с Вэйном наконец выбрались из палатки, мне стало значительно спокойнее. Проще стало не думать о том, что в этих местах, так хорошо знакомых мне, я совсем не чувствую себя дома.

Я по-прежнему ехала рядом с Калебом, а капитан Гарсиа возглавлял отряд, но когда ворота княжеского замка показались впереди, он осадил коня и поравнялся с нами.

— Осмелюсь напомнить, княжна, что бы ни случилось, я остаюсь с вами.

Он обращался не к своему генералу, а именно ко мне, и в эту минуту я готова была поклясться, что именно он приказывал нам не шуметь ночью.

— В этом нет необходимости, капитан, — я послала ему сдержанную, но искреннюю улыбку.

— Лучше не пытайся спорить с капитаном. Даже если я отдам другой приказ, он сделает вид, что его не расслышал, — Вэйн посмотрел на нас обоих с непонятным мне выражением.

Капитан Гарсиа улыбнулся ему открыто и по-разбойничьи лихо и снова умчался вперёд.

Навстречу нам никто не выехал. Это могло в равной степени свидетельствовать и о небрежении Рамона, и о том, что Второго генерала в Валессе встречали не как гостя, но как своего.

Когда мы миновали ворота, я почувствовала, как сердце болезненно сжалось — ничто здесь не изменилось, да и не могло измениться за месяц. Серая одежда, серые лица, хмурые взгляды.

Только два человека поклонились мне — старый сапожник Альбер, да птичница Дана.

Я кивнула в ответ обоим, уверенно и ободряюще, и чуть подогнала Дикарку, чтобы шла голова в голову с Вихрем.

Люди могли коситься неодобрительно, ненавидеть меня, не доверять или вовсе бояться, но от того, как мы проедем по улицам, зависело многое.

Вэйн держался безупречно — изящно, но ненавязчиво демонстрируя красивую армейскую выправку и аристократичный профиль, он очень учтиво поздоровался с теми, кто приветствовал меня.

Я украдкой бросила на него испепеляющий взгляд, который он должен был почувствовать виском, давая понять, что не нуждаюсь в его покровительстве на своей земле и со всеми сложностями разберусь сама, но он сделал вид, что ничего не заметил.

Рамон вышел, чтобы встретить нас на пороге. На нём был лучший из его камзолов — серо-зелёный, красиво расшитый, старый.

— Приветствую, граф Вэйн. Сестра.

Мне князь отвесил неглубокий, но такой вежливый поклон, что его раздражение я ощутила кожей.

О моём прибытии он узнал от Жерома, по всей видимости, поздно вечером, но до сих пор был обескуражен. Я не должна была появиться в Валессе. Вэйн не должен был рисковать собственной головой, отпуская меня из заточения.

И уж точно его солдаты не должны были стоять за моей спиной, как королевская стража.

Поймав мой быстрый косой взгляд, Гарсиа даже бровью не повел — в отличие от Вэйна, он на подобные вещи не реагировал, делая то, что считал нужным.

— Прошу вас, — продолжая держаться подчеркнуто светски, Рамон сделал приглашающий жест в сторону дома.

По всем писаным и неписаным законам мне полагалось пойти рядом с ним, спросить, как дела в Валессе, принять его комплименты тому, как заметно я похорошела на Юге, но Вэйн ловко занял мое место, двинулся по коридору спокойной, даже расслабленной походкой, но между мной и князем. Отряд, не дождавшись иных распоряжений, последовал внутрь за нами, и на секунду мне стало не по себе.

Предполагать, что королевский наместник нуждается в охране в княжеском замке, было бы глупо, но все мы помнили, что защита при определенных обстоятельствах может потребоваться мне.

Вэйн бросал знание об этом в лицо Рамону ненавязчиво, как будто даже смеясь, и я искоса наблюдала за тем, как мрачнеет лицо брата.

Не ждал ли он увидеть меня в Валессе сегодня или не предполагал увидеть вообще?

Сколько еще этих покушений было бы?

— Мы ждали вас раньше, — Рамон предпринял попытку поддержать беседу, и голос его звучал ровно, едва ли не равнодушно.

— Мне, к сожалению, пришлось отложить отъезд, — ответил ему Вэйн не в пример живее.

Любопытно, был ли братец столь же сдержан, когда