Причина бессонных ночей - Даша Коэн

А мы все болтали обо всем на свете, пока не стало уже катастрофически поздно. Да и пора было отправляться домой. А так не хотелось! Мне в обществе Стужевой было тепло и уютно. Сердце за разговорами с ней билось почти ровно, а не захлебывалось от тоски и печали по несбыточному.

Вот так, всего за несколько дней мне с этим человеком стало комфортно настолько, что непонятно было, как и зачем я вообще водила дружбу с такими, как Хлебникова и Плаксина. В обществе последней стало совсем невыносимо находиться, потому что она сразу же заводила тему про Исхакова и эксплуатировала ее до тех пор, пока мой мозг не взбивался в крутую пену.

Вот только обманывать себя, и дальше я уже не могла. Ангелина — это прекрасно. Но что я буду делать потом, когда в мою жизнь вновь ворвется Тимофей, посмотрит на меня своими черными глазами, снова и снова разбивая мне сердце?

А после станет врать, изображать чувства, которых нет, но которыми я так бы хотела обмануться.

И я знала, что так однажды случится, потому что любовь убивает все: гордость и здравый смысл. И подталкивает творить глупости, после которых я себя прежнюю уже не соберу.

Там появится новая Яна — переломанная.

— Ты так и не сказала, пойдешь ли послезавтра на пейнтбол, — уже в прихожей, когда я накидывала на себя куртку, напомнила мне Стужева. А я скривилась.

— Не горю желанием, если честно.

— Жаль, — пожала худенькими плечиками девушка и разочарованно вздохнула.

— Ну а чего ты?

— Я без тебя не пойду, — решительно мотнула головой подруга.

— Блин...

— Но подстрелить задницу Летову уж больно заманчиво, — рассмеялась она, — уф, реально, гаже человека не встречала еще в своей жизни.

— И слава богу, — закусила я губу, стараясь игнорировать болезненный спазм за ребрами.

— Да и Хлебникова бесит, чего уж там, — и сложила руки на груди в умоляющем жесте. — Пошли, Ян. Ну, пожалуйста. Вангую: будет весело,

— Я подумаю, — расплывчато ответила я, хотя и знала, что эта девушка меня все-таки дожмет. Упрямая же до жути.

Правда, в этот конкретный раз я планировала согласиться совсем по иной причине. Потому что за прошедшую неделю уже все для себя решила. Долго изливала свои мысли и чувства единственному, кто бы меня ни осудил за эту любовь глупую — своему дневнику.

А после поняла, что не вывезу. И себя потеряю...

А потому уже на следующий день, когда приехала моя бабуля и мы уселись за стол, на котором уже стоял почти съеденный тортик, я и завела разговор, который не могла более откладывать в долгий ящик.

— Ба, — глянула я на родного человека с самым серьезным видом и выпалила, пока решимость моя еще не сдулась, — а ты не против, если я у тебя какое-то время поживу?

— Ну ты спросила, внучка? Конечно, не против, — потрепала меня по руке старушка, уминая за обе щеки торт, подпись на котором ее ничуть не смутила.

Наоборот, она посмеялась от души и нисколечко не обиделась на подобное наглое заявление.

— Ты на лето хочешь приехать, милая? О, это будет супер! Мы отправимся с тобой на мою фазенду за городом и будем там сутки напролет распивать чаи, объедаться малиной и смотреть старые фильмы на ламповом телевизоре. М-м, что скажешь? Нравится тебе мой план?

— Бабуль, я не на лето хочу приехать, — прочистив вдруг забившееся огромным прогорклым комом горло, просипела я.

— Не понимаю, — нахмурившись, всмотрелась в мои глаза вопросительно старушка.

— Я перевестись хочу учиться в Питер, ба, — рубанула я, а спустя пару секунд нашего общего шока, добавила, — я уже все разведала. Нашла институт почти с идентичной учебной программой, правила перевода и все условия.

— Яночка, девочка моя..., — прикрывая рот, покачала головой женщина. Но меня уже было не остановить.

— Проблем не будет, не переживай.

— Но, что случилось, детка? — схватилась за сердце бабушка, а я не стала юлить и придумывать того, чего нет. Тут мне могла помочь лишь правда.

И я ее выдала.

— Я влюбилась, ба. По-настоящему, но, увы, не взаимно.

— Но...

— И если я останусь, то этой любовью воспользуются, ба. Ей же меня и добьют. Пожалуйста, помоги мне...

И жгучая слезинка отчаяния все-таки скатилась по моей щеке.

Но другого выбора у меня и не было. Надо отрывать себя от Тимофея Исхакова. С мясом. Да, будет больно, но я справлюсь! И однажды проснусь, понимая, что я выздоровела.

Что я больше им не болею...

Глава 33 — Расстрелять!

Яна

— Нет! — у отца даже руки дрогнули, когда бабушка на следующий день за обедом все же осторожно, но подняла тему о моих планах на дальнейшую жизнь, но уже не в этом городе.

— Но, пап..., — попыталась я хоть как-то прояснить патовое положение моих дел, да только родитель едва ли мне внимал, за секунду разогнавшись от нуля до сотки.

— Ничего слышать не хочу по этому поводу. Ясно? Все, закрыли тему. Никакого Питера. Точка!

— Андрюша, ну зачем ты так? — стиснула бабуля салфетку своими морщинистыми пальцами и с изрядной долей сочувствия глянула на меня.

— Как? — взвился отец из-за стола, а у меня сердце дрогнуло, потому что я знала, на что именно он будет сейчас давить, и не ошиблась. — После ухода жены у меня не осталось ничего, кроме Яны. Она — это последнее, за что я держусь в этом мире. Мой смысл жизни. И, видит бог, я потакал всем ее капризам, но этой блажи я хода не дам!

— Блажи? — горько прошептала я и подняла на отца глаза, не веря в то, что слышу. Он ведь даже слушать мои доводы не захотел. И заочно поставил свое мнение выше моих приоритетов.

— А что? — фыркнул отец. — Скажешь, причина у тебя есть веская, Яна, чтобы все бросать и мчатся сломя голову в другой город?

— А вот и есть! — тоже подскочила я на ноги, уперевшись ладонями в стол.

— Ну и какая же? Давай, удиви меня? Ногти лучше в Северной столице пилят или платья красивее шьют?

— Ты думаешь, это все, что меня волнует, папа?

— Девочка влюбилась, Андрюша, — качая головой и прижимая руки к сердцу, запричитала бабуля.

— Ах, влюбилась! Ну, тогда другое дело, — закатил глаза родитель, а у меня все внутри упало.

Будто бы вот совсем недавно он еще был родным человеком, а стал куском холодного гранита, который не чувствует ко мне ничего, кроме тотального равнодушия.

Пф-ф-ф, подумаешь, любовь. Приклей подорожник, и все