Жиголо для блондинки - Маша Царева

Арсений появился на подиуме одним из последних. Марк посмотрел на него, и у него дыхание перехватило. Такой человеческий экземпляр надо было поместить в музей. Арсений демонстрировал джинсы, которые туго облегали его небольшой крепкий зад. Голый загорелый торс блестел от масла.

– Я хочу с ним познакомиться, – шепнул Марк своему секретарю.

Это было пять лет назад. В то время у него было много одноразовых мальчиков и девочек. В основном – модели. Но снобом Марк Коннорс не был никогда – он знакомился с понравившимися ему девушками и на улице, и в ночных клубах, и даже в метро, которым он иногда пользовался.

Арсений сразу же согласился посетить шикарный номер Марка в «Метрополе». Кто бы сомневался! Правда, как выяснилось впоследствии, он оказался настолько наивным, что поверил в сказку о пробах в Голливуде.

Только потом Марк понял, что это было вполне в характере Арсения. Он был и наивным, и циничным одновременно. Сначала Марк думал, что Арсений вцепится в него обеими руками, – все любовники и любовницы старались ему угодить, надеясь подольше остаться под крылом богатого старика. Но Арсений принимал ухаживания, деньги, а впоследствии и любовь с одинаковой снисходительностью. Нетипичное поведение возбуждало. Марк видел, что Арсений не пытается играть с ним в сложные психологические игры – ему и в самом деле на приязнь миллионера наплевать. Ему вовсе не улыбалось стать просто мальчиком на содержании. Он хотел играть по-крупному, хотя имел весьма смутное представление о том, что такое крупная игра. За ним так интересно было наблюдать. Отвращение и жадность, романтический порыв и знание прозы жизни – это был гремучий коктейль.

– Почему ты молчишь? – спросил Арсений. – На меня обиделся, что ли?

– Нет. Просто любуюсь тобой, дарлинг, – честно ответил Марк.

– А, ясно.

Опять эта снисходительная усмешка. Кривая улыбка одним уголком губы.

– Дарлинг… Я не знаю даже, с чего начать. Но если бы ты был женщиной, то сейчас я бы предложил тебе выйти за меня замуж.

– Я не женщина, – серьезно сказал Арсений. – Мне ты такого предложить не можешь.

– Почему бы тебе не бросить работу? Тебе нравится твоя работа? – Марк старался не показать, что за нарочито небрежным вопросом стоит обжигающая ревность. Но его голос дрогнул.

– Мне не нравится моя работа. Но бросать я ее не буду.

– Почему, дарлинг?

– Потому что мне нравится чувствовать себя независимым.

– Со мной ты будешь чувствовать себя независимым! – вырвалось у Марка. Он тут же пожалел о своих словах. Что же это получается? Он, четырежды разведенный человек, пользующийся бешеным успехом как у женщин, так и у мужчин, уговаривает, почти умоляет какого-то сопливого мальчишку! Но остановиться Марк уже не мог. – Дарлинг, послушай, что я придумал. Ты бросишь работу и переедешь ко мне. За это я положу на твой счет в банке… сколько скажешь. Еще я могу переписать на тебя какую-нибудь свою недвижимость. Подумай, дарлинг, это очень выгодное предложение. – Марк говорил торопливо, в тот момент он был противен сам себе, но все же решил пойти до конца. – Конечно, мы не сможем видеться каждый день. У тебя будут выходные. Два, а хочешь – и три в неделю. Мне давно пора остепениться.

– Женись, – с усмешкой посоветовал Арсений. – Любая девчонка рада будет.

– Знаю! Но люблю-то я тебя! – в отчаянии воскликнул он.

Что за новости, нахмурился Арсений. Он, конечно, знал, что мерзкий старикашка питает к нему определенную слабость. Что у него ножки тонкие подгибаются, когда Арсений рядом. Губы слюнявые дрожат, когда Арсений к нему прикасается. Но все же заявление про любовь – это серьезно. Такими словами не разбрасываются. Если бы «люблю» прозвучало из уст лупоглазой школьницы, он бы еще расслабился. Но такой тертый калач, как Марк Коннорс…

– Почему ты молчишь, дарлинг?

– Потому что я не готов такое услышать, Марк. – Он старался, чтобы голос звучал мягко.

– Ты уверен?

– Да, – серьезно кивнул Арсений и, подумав, добавил: – Извини.

– Может быть, все-таки стоит попробовать? Ты мог бы переехать ко мне на несколько недель…

– Марк, у меня очень много работы. Мне нравится разнообразная работа. Я не могу жить несколько недель у тебя. Давай не будем больше об этом говорить, хорошо?

– О’ кей! – нарочито весело воскликнул американец. – Тогда пойдем в комнату, дарлинг. У меня новое постельное белье от «Портхолл». Тебе понравится.

А когда Арсений оделся и ушел, Марк еще долго сидел на кровати, согревая в ладонях коньячный фужер. Черные шелковые простыни пахли духами «Миракль» – Арсений их любил. Обычно после его ухода Марк целый день был в приподнятом настроении. Но сегодня ему беспричинно взгрустнулось, несмотря на то что Арсений был с ним непривычно нежен. Обычно он только снисходительно принимал жаркие ласки, а сегодня превзошел себя. Как подменили его. Наверное, это была нежность расставания, которая по своей сути вовсе и не нежность, а жалость.

Марк Коннорс терпеть не мог, когда его жалели. «Я должен что-то сделать! – подумал он. – Что он о себе возомнил? Я всегда добивался того, чего хотел. Поэтому и добился многого. Нельзя допускать, чтобы конкретные желания превращались в несбыточные мечты… Не так-то много у меня желаний. Я его прижму! У него просто не будет другого выхода!»

Он снял телефонную трубку и набрал номер Петра Бойко.

…Она возвращалась домой на автобусе. Водителя Зоя отпустила, рассчитывая остаться на ночь у подруги, а кто знал, что так получится? Конечно, она вполне могла позволить себе такси. Но почему-то, когда она вдруг очутилась на освещенной фонарем автобусной остановке, ей не захотелось отсюда уходить.

Когда она в последний раз возвращалась домой на автобусе? Да сто лет назад – когда еще была совсем молоденькой и полной глупого оптимизма!

Ее одиночество нарушил выросший словно из-под земли сизоносый алкаш.

– Девушка, выпить не желаете? – интимным полушепотом предложил он.

– Не желаю, – разлепила губы Зоя.

– А почему? – удивился алкаш. Она не ответила.

Он выжидательно постоял над Зоей пару минут, а потом, пожав плечами, снисходительно поставил незамысловатый диагноз:

– Ну и дура.

«Действительно, дура», – без всяких эмоций подумала она. По-другому и не скажешь. Дурища с многолетним стажем, идиотизм которой давно приобрел болезненный характер. Если она вздумает обнародовать эту чудовищную историю, никто ведь ей не поверит. Выразительно покрутят пальцем у виска. И скажут – ну, эта вертихвостка еще и не такое придумает, слушайте ее больше!

Все считают Зою легкомысленной. Потому что именно так она себя и ведет. Не живет, а порхает. Меняет любовников, как ежедневные прокладки. Танцует, смеется, шумит. Потому что так легче. Потому что только так никто не поймет, что на самом деле Зоя давно стала заложницей одного-единственного комплекса. Уже двадцать пять лет Зоя – любовница любовницы собственного мужа. Голова закружится, пока осознаешь, а она живет в этом спутанном клубке уже четверть века. С тех пор, как она застала в постели своего супруга Карину. Карину, лучшую подругу. Карину, палочку-выручалочку. Которая благородно согласилась посидеть с маленьким, пока Зоя наведет марафет в парикмахерской.