Собственность Верховного бестиара - Марина Эльденберт

что к вашему возрасту вы так и не научились уважению к женщине, – ответила я, глядя ему в глаза.

Говорят, зверю в глаза смотреть нельзя… если только ты сама не зверь и не готова идти до конца. Именно зверем я сейчас и была, тем самым загнанным, который опаснее всех. Поэтому сейчас не отводила взгляд, замечая, как Верховный меняется в лице.

– Ты что себе позволяешь, девка? – прорычал он.

– Предпочитаю, чтобы меня называли Алина, – ответила я. – По имени, пожалуйста. Или наша встреча закончится, не начавшись.

Кажется, Михаил лишился дара речи, потому что побагровел, как его стол. Красное лицо совершенно не вязалось с властью, которую он получил над всей Лазовией. Над каждым из нас.

– Ты умрешь за такие разговоры со мной…

– Должна бы была умереть – уже умерла бы, – спокойно ответила я. – Вы же совершенно не стесняетесь в методах, вас вовсе не смущает тот факт, что пострадают невинные. Если вы хотите кого-то убить. Например, вашего племянника. Вопрос только в том, зачем. Чем он тебе мешает, Михаил?

«Самоубийца», – вякнул в голове тоненький голосок прежней Алины, но я от него отмахнулась.

Пока что мне удавалось вести в этом разговоре, и каждая победа подогревала уверенность в своих силах. В том, что я смогу выдержать этот разговор.

Верховный какое-то время молча смотрел на меня, а после откинулся на спинку кресла, раздувая ноздри. Сцепил пальцы рук и прищурился.

– Хороша, – произнес он, наконец. – Действительно хороша. Богдан многому тебя научил.

Не Богдан, захотелось ответить мне. Школа жизни. Вместо этого я кивнула и произнесла:

– Благодарю.

– Не боишься за свою подружку, Алина? Наверняка ведь слышала новость.

– Марика мне не подруга. Мы поссорились еще во время моего визита в деревню. Вам разве не доложили? – я холодно улыбнулась.

– Не доложили, – насмешливо произнес Михаил.

Как будто не верил в то, что услышал, но я знала, что он поверит. У таких, как он, нет друзей – он предаст и подставит любого, а потому ему легче принять тот факт, что я буду спасать себя, наплевав на остальных. Только на это и оставалось уповать, потому что я точно знала: здесь малейшая слабина обернется трагедией.

– Теперь вы знаете. Хотели поговорить о ней, или о чем-то еще?

– Я вот только одного не пойму. Тебе действительно жить надоело, или…

– Или. – Ответила я. – Мне терять нечего. Богдан женится, и я стану ему не нужна. А рядом с вами нельзя быть слабой. Сожрете и не подавитесь, или просто убьете – из мести или когда заскучаете. Так что? У вас было какое-то ко мне предложение?

Какое-то время Михаил молчал, а я считала виньетки на обоях. Просто потому, что выдерживать его взгляд, держать это напряжение становилось все сложнее с каждой минутой. Но я как никто знала, что эту вот слабину, даже внутреннюю, такие как Верховный очень хорошо чуют. Они бросаются на нее, как твари Бездны на беззащитных людей, чтобы разорвать на части. Поэтому я должна оставаться сильной.

Поэтому когда Михаил поднялся, я не пошевелилась. Даже не повела взглядом вслед за ним, напротив, расслабленно положила руки на подлокотники. Не подняла головы, когда он остановился за моей спиной, опираясь о спинку кресла.

– Будешь моей шлюхой, Алина, – донеслось из-за спины. – Моей готовой на все шлюхой.

Вот теперь я выпрямилась. Поднялась. Повернулась и оказалась с ним лицом к лицу:

– Шлюх у тебя и до меня полно было. А я буду с тобой, только если поможешь отомстить Богдану.

Глава 31

От Михаила я выходила на негнущихся ногах, пытаясь восстановить биение сердца, которое, кажется, решило стучать через раз. Но главное – он поверил. Этот напыщенный злобный индюк, считавший, что все и вся в его власти просчитался с самой обычной деревенской девчонкой. Почему? Да потому что считал меня тупой, не видящей дальше своего носа, ревнивой мстительной шлюхой. И это сыграло мне на руку. Его отношение ко мне сыграло мне на руку. Ну хоть что-то.

Чем дальше я оказывалась от его кабинета, тем сильнее меня отпускало. Да, я понимала, что радоваться рано, что это еще не победа, но это был первый шаг на пути к ней. Я не так много знала об этой жизни и об интригах, но если я что-то и поняла, так это то, что Михаил не остановится ни перед чем. Если он хочет избавиться от Богдана, он от него избавится. Так или иначе. Вопрос в том, почему.

На ум не приходило ничего кроме его силы. Единственное, за что Михаил цепляется, что ему по-настоящему дорого – это власть. Власть бестиара определяется по уровню его силы, сейчас сильнейшим считается Михаил. Но так ли это на самом деле?

Вопросов и догадок в мыслях крутились сотни, но ответы я могла получить только от него. От Верховного. А еще я могла получить от него информацию, если окажусь достаточно умна, чтобы не попасться и сумею сыграть роль глупенькой брошенной девицы, ненавидящей своего бывшего и его будущую жену.

Будущая жена. При мысли об этом все внутри по-прежнему сжималось от боли, поэтому я старалась о ней не думать. Анна роскошная женщина, уверена, Богдан с ней будет счастлив. Не знаю, что заставляло меня так думать, наверное, та самая часть во мне, которая наслаждалась болью даже в нашем недолгом счастье. Размышлять еще и на эту тему мне не хотелось, мне хотелось действовать.

Вывести Михаила на чистую воду будет не так-то просто, но я постараюсь. Сделаю все от меня зависящее, а потом… потом, когда все вскроется, включая поджог дома Семена, ни Богдану, ни мне с ребенком больше ничего не будет угрожать. Точнее, никто.

– Алина! Ты где была?! – Голос Богдана хлестнул меня, словно плеть, когда я подходила к нашим покоям. Когда-то нашим.

Сколько часов прошло с той минуты, когда мы сошли с поезда? Мне сейчас казалось, целая вечность или целая жизнь.

– Тебе не доложили? – Я поразилась тому, как спокойно звучит мой голос. – У Михаила.

Богдан замер: то ли не поверил, то ли был в шоке. Его взгляд тут же полыхнул такой тревогой, что я на мгновение засомневалась, смогу ли сделать все то, что планировала. Но сомнения тут же растаяли, когда он шагнул ко мне, касаясь моей руки. Именно его прикосновения подстегнули память тела, отдаваясь в сердце обжигающей болью. Пониманием того, что это никогда больше не повторится. До того, как за мной явились бестиары Михаила, я думала о