Развод. Тайна с глазами мужа - Оксана Рэй

было напрасно, дело уже не закрыть. Оно зажило своей жизнью. По нему уже идёт проверка. И если всплывёт хоть что-то ещё…

А оно, конечно, всплывёт. Обязательно.

Я закрываю глаза. В ушах всё ещё звучит голос следователя.

“Дело приобретает серьёзный оборот, Матвей Викторович. Рекомендую вам не покидать город и быть на связи”.

Да уж. Серьёзный оборот. Это мягко сказано.

Я открываю глаза и смотрю на серое небо. Город застыл в предвечерней дымке.

Достаю телефон, смотрю на экран. Десять пропущенных от Насти. Она названивает каждый час. Требует объяснений, почему я пропал. Я не отвечаю. Не сейчас. У меня нет сил на её истерики, на её: “ты обещал быть со мной”, “ты говорил, что мы твоя семья”, “ты должен быть с нами и защищать нас”.

Сколько я сделал для этого цирка? Квартира. Деньги. Внимание, которое она вымогала годами. А теперь? Теперь зачем все это, если все пойдут под суд. И она. И её отец, который подписывал фальшивые документы, и я.

Он точно знал о последствиях, когда творил все это.

А Настя? Она непроходимая дура. Всегда была дурой. О чем она вообще думала, когда творила все это? Что, если переведёт сына в школу Ани, то наши дети подружатся? Что Вера всё узнает, и я бросив всё прибегу к ней?

Не прибегу. Потому что не люблю её. Никогда не любил. Она была просто… удобной. Рядом. Всегда доступной. Всегда согласной. Но слишком назойливой.

Я бросаю взгляд на дверь отдела. Надо что-то делать. Надо выбираться.

Но как? Подписка о невыезде. Паспорт, наверное, уже в базе. Границы закрыты. Легально не уйти. Нелегально ехать, это потерять всё. Окончательно. Стать беглецом. Человеком без имени, без страны, без прошлого.

Я делаю шаг с крыльца.

И замираю.

Прямо передо мной, на нижней ступеньке, стоит Суворов.

Я узнаю его мгновенно. Он делает несколько шагов ко мне навстречу и останавливается. Его плечо почти касается моего.

— Ну, здравствуй, Матвей, — говорит он негромко. — Давно не виделись.

Он ухмыляется и проходит мимо.

Я стою, не в силах пошевелиться. Внутри всё кипит. Бросает в жар. Ладони мгновенно становятся влажными. Сердце колотится где-то в горле, мешая дышать.

Что он делает в полиции?

Зачем он пришёл? Его тоже вызвали?

Или… он сам? Узнал, что против меня начато дело, и решил нанести ответный визит?

Мыслей слишком много. Они сталкиваются, рассыпаются, не давая уцепиться ни за одну.

Я поворачиваю голову. Суворов уже скрылся за стеклянной дверью.

Вот и всё.

Я выдыхаю. Воздух выходит со свистом.

Теперь точно всё.

— Твою мать, — шепчу я в пустоту. — Твою мать!

Достаю телефон. Пальцы трясутся. Набираю номер Олега, сбрасываю, набираю снова.

— Матвей? — голос Олега звучит встревоженно. — Ты уже вышел? Что там?

— Всё, — говорю я, и мой голос садится. — Суворов здесь. Только что прошёл мимо меня в отделение полиции.

— Что? — Олег замолкает. Я слышу его дыхание. — Он… он в курсе дела?

— Не знаю, — я сжимаю телефон сильнее. — Но если он даст показания… Олег, ты понимаешь…?

— Понимаю.

— Нам конец.

— Может, попробуем договориться? — голос Олега становится тише, почти умоляющим. — Матвей, у него же есть слабые места. Каждый человек уязвим. Может, мы сможем…

— С ним? — я усмехаюсь. Горько, зло. — С Суворовым не договориться, если уже что-то идет не так. Ты же знаешь.

Олег молчит.

Я поднимаю голову, смотрю на небо. Серое, тяжёлое, бесконечное.

— Ладно, — говорю я. — Я сейчас приеду к тебе. Нужно придумать новый план.

— Какой план? — в голосе Олега слышится отчаяние. — Матвей, какие планы? Сейчас все против нас. И Суворов, и Вера, и прокуратура. Мы в мышеловке.

— Пока мы дышим всегда есть план, — отвечаю я. Хотя сам уже не верю в эти слова. — Жди.

Сбрасываю вызов.

Иду к машине. Ноги ватные, голова тяжёлая. Сажусь за руль, смотрю на здание полиции в зеркало заднего вида.

— Вера, — шепчу я. — Что же ты наделала?

Завожу двигатель. Выезжаю со стоянки.

Город за окном плывёт. А я еду в никуда. Потому что все дороги теперь ведут только в одну сторону. И там, в конце, нет света.

Глава 49

Вера

Утро начинается с тишины. Странной, непривычной, почти пугающей. Я отвела Аню в школу, а Дима ушёл к друзьям, сказав, что ему нужно проветрить голову перед отъездом на сборы. И сейчас я осталась одна.

Сижу на диване в гостиной, поджав под себя ноги. На мне домашняя вязаная кофта, волосы собраны в небрежный пучок.

Передо мной на журнальном столике разложены документы. Где-то в груди пульсирует глухая, холодная боль. Не от обиды. От осознания того, как долго я была слепа.

Телефон на столе оживает, заставляя меня вздрогнуть. Смотрю на экран.

Незнакомый номер.

Я сбрасываю вызов. Не хочу ни с кем говорить. Не сегодня. Но телефон не унимается. Звонит снова. И снова.

— Алло, — отвечаю я резче, чем планировала.

—