Тушемля. Дети Велеса - Тина Крав

же! Много она мне дала! Вон и дите нерожденное отнять хочет,- недовольно фыркнул мужчина, пиная камень под ногами, - сам возьму то, что мне надобно. И спрашивать ни у кого не буду! -Тогда зачем ко мне пришел? Зачем я тебе теперь нужна? – она немного повысила тон, глядя прямо в его глаза. Тот неловко повел плечами.-Так это то…Дарене моей помочь… В прищуренном девичьем взоре полыхнуло пламя. -Дарене помогу. Обещала. Но больше ни с чем ко мне приходить не смей. Перун дает многое. Дарит богатство и блага. Да только не в том оно. Велес дает больше. -Не гневи богов, вещунья. Велес не может дать больше. Нежели Перун. Он старший в Роду. -Старший Сварог. Но пока ты не поймешь и будешь противопоставлять их друг другу, причинишь много вреда. Все живое, саму жизнь нам дарует Велес. Пользоваться всем этим нас учит Перун. И только, поняв это , можно достичь гармонии. -Ты сама не понимаешь что молвишь! -Отлично понимаю. А теперь иди. С игошей сама разберусь. А вот с Марой помочь не смогу. Слишком много тьмы вокруг вас. И вам с ней только самим бороться. Никто вам помочь не сможет. -Отказываешь мне? Дивия кивнула. -Да. И теперь понимаю, отчего волхвы тебе в помощи отказывали. -Из-за вырубки? Да что она вам всем поперек горла то стала? Шагнув к нему, Дивия положила руку на его грудь, и подняла к нему лицо. На ее лице была грусть и жалость.-В тебе жадность живет. И зависть. Пока не научишься чувства свои в воле держать, тяжело тебе будет. А теперь иди. Некогда мне. Игоша зовет.Окинув ее высокомерным взглядом, Омысл развернулся и плюнув в траву, размашистым шагом пошел прочь. Проводив его молчаливым взглядом, Дивия обернулась на длинные курганы, приютившиеся под сенью еще не вырубленного леса. Под ее ногами, сосредоточенно бежали куда-то муравьишки. Над соцветием сон-травы застыла стрекоза.-Опять ты с Велесом спор затеял, - прозвучали ее слова, а взгляд обратился в небеса, - да только зря все это. Нельзя человеку от природы отрываться, погубит нас это. Зачем же ты в наших душах это пробуждаешь? Зачем против Велеса настраиваешь? Ведь он, не ты, всем этим по завету Рода управляет. И можешь сердиться на меня сколько желаешь, Перун, но я своего мнения не изменю! Топнув ножкой она шагнула вперед. Прошла еще немного по тропинке и свернула в траву, что вела к курганам. В этот момент, какое-то внутреннее чутье заставило ее опустить голову вниз, и девушка так и замерла. Под ее, занесённой ногой свернулся кольцом серебристый уж. Она чуть не наступила на него! Прижав ладони к груди осторожно отступила в сторону, бросив взгляд на курганы. -Не хочешь, чтобы я игошу угомонила? – обратилась она к спокойно лежащему в траве ужу. Не просто так он на ее пути появился. Ведомо было, что змеей сам Велес обернуться может. Оттого и носили они украшения в виде змей, как признательность самому богу темного царства.Она осторожно вышла обратно на тропинку и бросив взгляд в траву побрела назад. Дойдя до развилки, ощутила, как по спине пробежал холодок, а волосы казалось приподнялись под косынкой. Она замерла, страшась обернуться и увидеть того, кто стоял за ее спиной.

Глава 51 Игоша

Глава 51 Игоша Глубоко вздохнув, Дивия прикрыла глаза, собираясь с духом. Ее рука скользнула в карман просторного летнего платья, нащупав там пояс, который когда-то принадлежал Маре. «О матушка Макошь, подскажи, - мысленно обратилась она к богине, - вложи в мои уста истинное его имя». Она почувствовала как колыхнулись ее юбки. Игоша явно затаился и ждет когда она обернется к нему. Интересно это мальчик али девочка? Вот какое имя ей крикнуть? Коль ошибется, тот навсегда между мирами останется. Приоткрыв глаза, осторожно глянула перед собор в серые сумерки. Не ведомо ей было, отчего последние ночи светлые, но впервые была благодарна богам за то. Хоть в сумерках, а не в ночи игошу увидеть. А этот озорник нечистый, всяк может натворить. Лучше уж за ним приглядывать. Продолжая стоять в той же позе, но зажав в ладони пояс Мары, другой рукой Дивия отцепила от пояса кожаную фляжку и открыв ее прижала к губам. По языку побежала знакомая горьковатая жидкость полети-травы смешанной с горечью зверобоя и с солоноватым легким привкусом дурман-травы. Дивия знала, что ее надо использовать осторожно. Ядовита она, а потому только несколько капель в настой добавила, как Зорян учил. Всегда ей говорил, что любое растение, будь даже самое ядовитое, можно использовать, но крайне осторожно. Знать меру нужно, тогда даже оно может пользу принести. Оттого часто в своих снадобьях они много трав использовали, которые другие травники стороной обходили да боялись применять. А еще не каждый из них ведал о том времени, когда эти так называемые ядовитые растения можно было брать. Вот берут дурман траву на рассвете, а в ней, за ночь столько темной силы накопится, что она и может, что вред нанести. А вот коли ее поздно вечером, до полуночи брать, то не столь опасна она будет, после Ярило-то солнышка, спокойнее становится. Сделав пару глотков, она закрыла фляжку и повесила обратно на пояс.Перед глазами мир качнулся, а в голове разум заволокло туманом. Знакомое чувство. Только раньше она всегда с Зоряном этот настой пила, боязно было. А теперь одна…Но и другого выхода у нее нет. Коли помочь обещалась, завет держать надобно. Она на миг сжала веки, так, что даже темные круги поплыли перед глазами. Ну все. Открыла глаза, несколько раз моргнула, давая время зрению восстановиться. Выдохнула и обернулась. Сердце бешено грохотало в груди, шумом речного потока отдаваясь в ушах. Лицо горело огнем. Ее взгляд заскользил по сумеречному лугу. На фоне темной границы леса, смутно видимой где-то вдали, она пыталась рассмотреть маленького злобного духа. Но до ее слуха донесся лишь шелест листьев, встревоженный легким восточным ветерком. Плохо, что ветер с восхода дует, отрешенно подумала она, дождей еще долго не будет. Перед глазами мелькнула тонкая синеватая стрела стрекозы, а слуха коснулся стрекот кузнечиков в траве. Дивия моргнула, и ей послышался приглушенный смешок. Она крутанула головой, надеясь рассмотреть маленького пакостника. Но опять ничего. И как он только без рук и ног может так быстро двигаться? Помниться бабки сказывали, что игошу трудно умилостивить. Любит он пошалить да на живущих страх навести. Для него то игра. А