Прекрасный Дьявол - Л. Дж. Шэн

был безумно зол, что она снова подверглась опасности.

— Как ты здесь оказалась?

— О-они забрали мой браслет. Тот, что дал мне папа, — она икнула, игнорируя мой вопрос, бессознательно теребя запястье. Ещё больше слёз скатилось по её щекам, и она обняла себя. — Они забрали мой последний символ всего хорошего, счастливого и нормального.

Моё сердце упало. Чёрт знает, что такое «нормально» и «счастливо» для неё со мной не было в будущем.

— Я не об этом спрашивал, — сказал я безразлично, чувствуя что-то… что-то. Неловкость. — Как ты сюда попала, Джиа?

Если она добровольно пошла в комнату с другим мужчиной, я собирался сделать что-то крайнее. Не с ней, но я прекрасно видел себя поджигающим весь город. Конечно, когда нас там не будет.

Она фыркнула, вытерла глаза тыльной стороной руки. — Я пошла на кухню искать Кэл, чтобы выговориться. Эти двое ждали в коридоре за углом и затащили меня сюда. Я не заметила их прихода. Как только дверь закрылась, они позвонили кому-то вниз и сказали ждать у задней двери.

Я взглянул на без сознания лежащего у моих ног. Он выглядел сильно мёртвым, или, по крайней мере, слишком избитым, чтобы отвечать на вопросы. Я слегка подтолкнул его носком и присел, чтобы проверить пульс на шее. Слабый, без рефлексов.

— В этот раз они были близки, — прошептала Джиа.

— Чья это вина? — я наклонил голову, постукивая по бедру, считая кристаллы на люстре. Триста семь. Нечётное число. Как так?

Джиа встала. — Только в твоём извращённом уме это всё моя вина. Это ты навлёк это на нас. Ты и твой глупый план мести.

— Глупый? — я поднял бровь. — Ты посадила моего отца в тюрьму и несёшь ответственность за его смерть, а мы ещё толком не обсудили твою роль во всей этой грязи. Тебе не кажется это интересным?

Она вздрогнула. Я знал, что она уже извинилась, но всё ещё не хотела говорить подробно о том, что случилось той ночью. Немного чёткости очень бы помогло.

Она открыла рот. Закрыла. Я был удивлён и горд тем, что она почти не обращала внимания на умирающего у наших ног. Это было однозначно прогрессом.

Наконец она сказала: — Ты прикоснулся к другой женщине.

— Ты прикоснулась к другому мужчине, — возразил я.

Она ревновала. Я хотел, чтобы она это признала. Осознала. Поняла, к чему это может привести.

Она прикусила нижнюю губу и уставилась в ковер. — Я не хочу, чтобы ты когда-либо касался кого-то ещё.

— Договорились. — Я осмотрелся, понимая, что понадобится тонна мыла и спирта, чтобы отмыть это место.

— И никаких больше шуток про то, что кто-то ещё может тебя сделать счастливым, — предупредила она.

— Дорогая, я никогда сознательно не подарю радость никому, кроме тебя. Ты — единственный человек, которого я могу вынести. — Это признание удивило меня больше, чем её.

Я не ненавидел её.

Я не терпел её.

Мне нравилась она.

Очень сильно.

Ужасная сложность, очевидно.

Впервые с тех пор, как я вошёл в комнату, я смягчился, сократив дистанцию одним длинным шагом. Я положил руку на её влажную щёку и помог ей поднять лицо. Она закрыла глаза.

— Посмотри на меня.

Она покачала головой.

Я обеими ладонями коснулся её щёк и приблизил лицо к её. — Сейчас.

Её глаза вздрогнули и открылись. Я почувствовал, как сердце бурно бьётся, будто пытаясь вырваться из груди.

— Внимай мне, Джиа. Я принадлежу тебе. Весь я — твой. Моё тело — твоё. Мозг — твой. Деньги — твои. Королевство — твоё. Каждый дюйм, каждая клетка, каждый атом, каждый вдох — с твоим именем на них.

— А твоё сердце? — её голос был хриплым, глаза блестели слезами. — Оно тоже моё?

— О, Apricity . — Я приложил лоб к её лбу, окружая её объятьями. — Если бы у меня было сердце, я бы отдал его тебе. Без сомнений.

ГЛАВА 29

ДЖИА

Поздно ночью, когда я смотрела в зеркало в ванной, я не узнавала себя.

Нос остался тем же. Губы, уши и пухлые щёки всё ещё были знакомы. Но глаза изменили форму. Они превратились во что-то жёсткое, почти зловещее. Они видели, как мой муж убивал многих людей. Они были свидетелями крови, ужаса и боли. Они посылали это сообщение в моё сердце, но оно так и не было доставлено.

Потому что окровавленному органу было абсолютно всё равно.

Я должна была бы бояться. Но всё, что я чувствовала, — ревность и собственничество, бурлящее под кожей, грозящее взорваться.

Видеть Тейта с Лилой этой ночью высвободило во мне что-то дикое.

Я обнаружила, что перехожу ещё одну моральную черту — как тогда, когда попросила доктора Штульца не сообщать в полицию о Тейте.

Я была готова поставить всё на него.

Даже если я не знала его настоящего имени.

Даже если он не знал, что на самом деле произошло между его приёмным отцом и мной, и это знание, вероятно, разрушило бы то, что у нас было.

Покачав головой, я открыла кран и ополоснула полотенце тёплой водой, провела им по щекам, лбу и подбородку. Намочила снова и потянулась между бёдер, чтобы стереть засохшую сперму, но передумала. Что-то возбуждало во мне желание лечь спать, отмеченной спермой моего мужа.

Раздался стук в дверь спальни, и Тейт резко вошёл. Дверь в ванную была открыта, и он видел меня прямо.

Я повернулась, оперлась о раковину.

– Я не в приличном виде.

Он снова был в своих серых спортивных штанах. Без рубашки. Ни грамма жира на теле. Мои бёдра невольно сжались при виде его. Скулы особенно острые в тусклом свете, волосы влажные после душа.

– У меня капа и ночной чепец.

– Вижу. – Он сделал шаг ближе.

Пульс сбился.

– А ночнушка у меня ужасная. – Я указала на полосатую голубую пижамную рубашку.

– Мягко говоря, – горячо согласился он и прижался губами к моей шее, его грубые пальцы задирали ткань вверх по талии. – Давай избавимся от неё.

Он прижал меня