Жестокий принц - Холли Блэк

Я качаю головой, но Призрак отводит взгляд.

— Почему Дайн сделал это?

— Потому что зачал ребенка с супругой Элдреда и боялся, что Элдред узнает и назначит наследником другого из нас. — Похоже, Кардан доволен, что ему удалось удивить меня — удивить нас, как я понимаю по лицам Таракана и Призрака. Мне не нравится, как они теперь на него смотрят, хотя, в конце концов, он может чего-то стоить. — Даже Королю Волшебной страны не понравится, если сын займет его место на ложе возлюбленной.

Меня вроде бы не должно шокировать, что при Дворе Волшебной страны царят разврат и мерзость. Я знаю об этом, как и о том, что Мадок может творить отвратительные вещи с людьми, о которых должен заботиться. Насколько мне известно, и Дайн никогда не был добреньким. Он заставил меня насквозь пронзить собственную руку. Он ценил меня за полезные качества, только и всего.

Народ Волшебной страны, может быть, и красив, но его красота наводит на мысль о шкуре убитого золотистого оленя, под которой кишат трупные черви и которая вот-вот прорвется от гноя.

Меня тошнит от запаха крови. Она у меня повсюду — на платье, под ногтями, в ноздрях. Чем же я лучше фейри?

«Продать принца Балекину». Обдумываю эту мысль. Балекин будет у меня в долгу. Я буду принята при дворе, о чем некогда мечтала. Он даст мне все, что попрошу, любую из вещей, обещанных Данном, и даже больше: землю, рыцарство, любовную метку на челе, и каждый, кто посмотрит на меня, будет изнывать от желания; и меч, каждый удар которого налагает чары.

И все же ничего из этого больше не кажется желанным. Ни одна из этих вещей не заключает в себе подлинной власти. Подлинную власть нельзя подарить. Подлинную власть нельзя отобрать.

Я думаю о том, каким Верховным Королем будет Балекин, потому что Круг граклов поглотит все остальные круги влияния. Думаю о его голодных слугах, о том, как он подстрекал Кардана убить одного из них для тренировки, как, проповедуя любовь к семье, приказал избить Кардана.

Нет, не могу представить себя служанкой Балекина.

— Принц Кардан — мой пленник, — напоминаю я, прохаживаясь взад-вперед. Я во многом не разбираюсь, да и хорошим шпионом была очень недолгое время. Но я не хочу сдавать позиций. — Мне предстоит решать его участь.

Таракан и Призрак обмениваются взглядами.

— Конечно, если мы не хотим устроить драку, — говорю я, потому что они мне не друзья и нужно помнить об этом. — Но у меня есть доступ к Мадоку. У меня есть доступ к Балекину. У меня наилучшие шансы уладить это дело.

— Джуд, — предостерегающе произносит Кардан со своего стула, но я не нуждаюсь в предостережениях, особенно от него.

Наступает напряженный момент, но потом Таракан криво ухмыляется.

— Нет, девочка, мы не будем драться. Если у тебя есть план — я рад. Я не мастак по части планов, если только речь не идет о том, как стащить камень из красивой оправы. Ты стащила мальчишку — принца. Это твоя игра, если считаешь, что сумеешь выиграть.

Призрак хмурится, но не возражает.

Я должна собрать части головоломки в целое. Вот чего я не могу понять: почему Мадок поддерживает Балекина? Балекин жесток и непостоянен, эти два качества нежелательны для монарха. Даже если Мадок верит, что Балекин разрешит ему воевать, то этого можно было добиться другими способами.

Я думаю о письме, найденном на столе Балекина и адресованном матери Никасии: «Я знаю, где найти румяный гриб, о котором вы спрашиваете». Зачем, спустя столько времени, Балекину потребовались доказательства, что Дайн организовал убийство Лириопы? И если он их нашел, то почему не предоставил Элдреду? Или предоставил, но Элдред ему не поверил. Или... Если только доказательства не уличали кого-то другого.

— Когда отравили Лириопу? — спрашиваю я.

— Семь лет назад, в месяц бурь, — отвечает Призрак, кривя губы. — Дайн сказал мне, что его посетило предвидение насчет этого ребенка. Это важно или тебе просто любопытно?

— Что за предвидение?

Он трясет головой, словно не желая вспоминать, но отвечает.

— Если бы мальчик родился, принц Дайн никогда бы не стал королем.

Надо же быть таким дураком, чтобы разрабатывать стратегию, основываясь на загадках.

— Значит, это правда, — спокойно говорит Таракан. — Ты ее убил. — Призрак мрачнеет еще сильнее. Мне раньше и в голову не приходило, что они могут не знать о заданиях друг друга.

Заметно, что оба чувствуют себя неловко. Интересно, Таракан пошел бы на такое? И как мне теперь относиться к Призраку? Смотрю на него и не знаю, кто передо мной.

— Сейчас я иду домой. Сделаю вид, что потерялась на пирушке. Постараюсь выяснить, какую ценность для них представляет Кардан. Вернусь завтра и изложу подробности вам обоим и Бомбе, если она здесь. Дайте мне один день разобраться, что я могу сделать, и поклянитесь не принимать решений до моего возвращения.

— Если у Бомбы больше ума, чем у нас, она затаилась и выжидает удобного момента. — Таракан показывает на шкаф. Призрак молча подходит и достает из него бутылку, которую ставит на обшарпанный деревянный стол. — Откуда нам знать, что ты нас не предашь? Даже если сейчас ты считаешь, что на нашей стороне, то, побывав в доме Мадока, можешь изменить решение.

Я задумчиво смотрю на Таракана и Призрака.

— Оставляю Кардана под вашим присмотром, значит, доверяю вам. Обещаю, что не предам, а вы пообещайте, что принц будет здесь, когда я вернусь.

Кардан заметно повеселел, поняв: что бы ни случилось дальше, оно откладывается. А может, он почувствовал облегчение при виде бутылки.

— Ты можешь стать творцом королей, — замечает Призрак. — Это соблазнительно. Балекин останется в еще большем долгу перед твоим отцом.

— Он мне не отец, — резко бросаю я. — И даже если я решу объединиться с Мадоком, какое вам дело — он заплатит.

— Полагаю, никакого, — неохотно отвечает Призрак. — Однако если ты вернешься с Мадоком или кем-нибудь еще, мы убьем Кардана. А потом убьем тебя. Поняла?

Я киваю. Если бы не заклятие принца Дайна, они могли бы меня принудить. Конечно, я не знаю и знать не хочу, действует ли заклятие принца Дайна после его смерти.

— И если ты не уложишься в один день, который просишь, и не вернешься, мы тоже его убьем,

чтобы застраховаться от ущерба, — продолжает Призрак. — Пленники — как спелые плоды чернослива: чем дольше их хранишь, тем меньше они стоят. И, в конце концов, портятся. Один день и одна ночь. Не опоздай.

Кардан вздрагивает и старается поймать мой взгляд, но я будто не замечаю его.

— Согласна, — отвечаю я, потому что не дура. Никто из нас сейчас не доверяет друг другу. — Тогда клянитесь, что Кардан будет здесь целый и невредимый, когда я завтра вернусь сюда одна.

Они тоже не дураки, поэтому клянутся.