Немного солнца для Скарлетт - Наталия Миронина

– Скарлетт, ты любишь меня? И когда наконец мы поженимся?

– Что? – машинально переспросила Летти. Она, обнаженная, сидела на постели и читала письмо.

– Ничего, – Майлз улыбнулся, – ничего. Не обращай на меня внимания.

– Стив, дорогой! Мне надо срочно вылететь в Бостон. Давай встретимся в Лос-Анджелесе, я закончу все дела и вылечу сразу туда?

– Мы же хотели вдвоем лететь на фестиваль?

– Так-то оно так, но видишь ли… – Летти замялась. – Стив, я тебе все объясню, как только вернусь. Хорошо? Пожалуйста, последи за псом, улетая, отведи его соседям.

– Они согласятся держать эту махину у себя?

– Они к нему уже привыкли.

– Хорошо. И все-таки зачем ты туда летишь?

– Потом, все потом.

– Хорошо, только будь осторожна.

– Стив, я не уезжаю на край света. Стив, ты не успеешь соскучиться, как мы встретимся в Лос-Анджелесе.

Уже выходя из комнаты, она обернулась:

– Стив Майлз, похоже, я тебя люблю. Иначе как объяснить тот факт, что про письмо, которое мне передали почти месяц назад, я вспомнила только сейчас?

– Тем, что ты ужасно рассеянная. – Обрадованный Майлз вынырнул из-под одеяла.

Эта улица ее потрясла деревьями. Они были вековыми, их необъятные стволы в серо-зеленых пятнах образовали аллею. Кроны деревьев шатром укрывали дорогу. Вдоль дороги на маленьких лужайках стояли небольшие скромные дома. Район казался пустынным, и только шторы на окнах, ухоженные газоны и клумбы свидетельствовали о том, что здесь живут. Летти сверилась с бумажкой и окликнула таксиста:

– Прошу вас, здесь!

Она расплатилась и пошла к дому. На крыльце ее ждала женщина. Женщина была немолода, но изумительно красива. Правильные черты лица, алая помада, синие глаза в темных ресницах, изогнутые брови. Ее седые волосы были уложены в тщательную прическу. Фигура ее была еще хороша, простое платье скрадывало подступающую возрастную полноту. Глядя на нее, Летти поразилась вкусу, с которым были подобраны недорогие украшения.

– Здравствуйте, Анна. – Летти поднялась на крыльцо и неожиданно для себя обняла женщину. Та ответила сдержанно.

– Здравствуйте, Скарлетт. Как неожиданно вы приехали. И то, что вы меня нашли, тоже неожиданность.

– Анна, извините, я не хотела нарушать ваше уединение. – Летти смутилась. – То есть я не хотела досадить вам… Но одно обстоятельство вынудило меня это сделать.

– Ничего страшного, Летти. Я слушаю вас.

– Анна, вы знаете, что Дик умер три года назад?

– Я об этом читала в газетах, – невозмутимо отвечала женщина.

«Анна Гроув с возрастом приобрела аристократические манеры. Что ей, безусловно, шло. Дик не зря дал мне эти три года. Он знал, что мне потребуется и спокойствие, и выдержка», – не удержалась от мысленной ремарки Летти. Но она проделала путь из Нью-Йорка в этот пригород Бостона не для того, чтобы увидеть метаморфозы, которые произошли с этой когда-то очень известной актрисой. Она приехала, потому что об этом в своем письме попросил Дик.

– Да, уже прошло три года. Уже… – Летти хотела добавить, что уже жизнь вступила в свои права, что отвоевала у смерти пространство. Но Летти не стала этого говорить. Анна никогда не была ей близка. А сейчас, когда прошло столько лет, тем более было сложно откровенничать.

– Да, уже три года, – кивнула Анна.

– Он написал письмо. Адвокат передал мне его только недавно. Так вот, – Летти откашлялась, – Дик распорядился, чтобы вам, Анна, была выплачена определенная сумма. И еще он хотел, чтобы об этом сообщила именно я, не адвокаты, не юристы. А именно я.

– Ну, Дик, наверное, не хотел тайн. Адвокаты же обожают напускать туман на самые простые вещи.

– Думаю, вы правы. – Летти улыбнулась. Анна очень точно угадала причину такого поступка. В самом деле, если бы адвокаты сообщили Летти, что почему-то какие-то деньги должны принадлежать Анне, она бы недоумевала и точно что-то бы стала подозревать. А так… А так в письме сказано предельно ясно: «Прошу тебя лично сообщить Анне, что часть моих гонораров причитается ей, распорядись, чтобы адвокаты занялись этим вопросом. Причина такого моего решения проста – когда-то мы с Анной сыграли в нашем лучшем фильме, она была не только великолепным партнером, она была моим первым учителем в кино. Именно благодаря ей (и, безусловно, Стиву) я научился этому ремеслу – играть в кино. Я знаю, что успех капризен, тем более это касается актрис. И я не хочу, чтобы она в чем-либо нуждалась…»

– Так вот, Анна, я уже позвонила адвокату. В ближайшее время с вами свяжутся.

– Спасибо, Скарлетт. – Анна сохраняла спокойствие, но Летти видела, что она и тронута, и обрадована.

– Не мне, Дику. Это все он, – улыбнулась Летти и неожиданно для себя добавила: – Я по нему очень скучаю.

– И я. Столько лет прошло, но, Летти, вы не поверите, тоска никуда не исчезает. У меня уже седые волосы, я – старуха. А помню все, что было…

Летти вдруг увидела, что Анна плачет.

– Послушайте, Анна, почему вы ушли из кино? Вы же были на пике славы!

– Вы не поймете…

– Пойму. Я теперь все понимаю. Анна, я прошла такой путь, в конце которого получила самый главный приз. Способность понять и принять. Это очень тяжело, но это дорогого стоит. Поэтому, что бы вы мне ни рассказали сейчас, я пойму все.

– Жестокая школа у вас была, – грустно улыбнулась Анна.

– Обычная, как всегда бывает в жизни. Так почему же вы ушли из кино?

– Тогда, после фестиваля и громких побед и наград, муж напомнил мне об одном моем обещании. А именно – уйти из кино и родить ребенка. А я была не готова. Во мне столько было сил, столько энергии, мне казалось, что я могла свернуть горы. Такие, что успех этого фильма показался бы пустяком. Но Гроув давил. Он настаивал, он приводил доводы и даже угрожал. Ведь моими делами занимался он. Его юристы. Я пыталась договориться с ним. Но ничего не получалось. К тому же у нас Диком Чемнизом был роман. Летти, простите, что я вам рассказываю об этом. Но не расстраивайтесь. Дик выбрал вас.

– Когда это было? И как вы узнали о нас с Диком? Мы ведь не афишировали отношения.

– Я прилетела в Нью-Йорк. Я видела вас с ним. Я видела, как вы входили с покупками в его дом. Летти, поверьте, влюбленный человек точнее эхолота. Я поняла сразу все. И, не встречаясь с Диком, вернулась к мужу.

Анна Гроув замолчала. Именно это воспоминание она не хранила в себе. Она его гнала, прятала, вычеркивала. Но сейчас его надо было вытащить на свет. Потому что всему подводился итог.

– Когда вернулась из Нью-Йорка, адвокаты Гроува вовсю работали над бракоразводными документами.

– Я хочу с тобой поговорить. – Анна вошла в кабинет к мужу.