Ранние грозы - Мария Крестовская

Она еще нежнее сжала его руку и, мучительно томясь, ждала, что он ей скажет…

Видя, что он молчит, она заговорила опять, не спуская с него печальных просящих глаз:

– Прости ее, папа…

Павел Петрович приподнял голову и слегка пожал ее холодную, дрожащую от волнения ручку.

– Я уже давно простил ее, Наташа… – сказал он грустным и глухим голосом.

– Так для нее… Я обещала ей… Папа, у него никого нет… никого…

Голос ее дрожал и прерывался. Павел Петрович сумрачно молчал, глядя на них исподлобья, и вдруг в лице его что-то дрогнуло, и светлые точки заблестели в его глазах. Он молча прижал к себе Наташу и поцеловал ее долгим, крепким поцелуем.

Он ничего не ответил, но по лицу его и глазам она все поняла, и, вся засияв счастьем и радостью, вдруг кинулась к нему на грудь и зарыдала.

Павел Петрович тихо и нежно прижал к себе ее голову, нежно и молча целовал, а она плакала, прижимаясь к нему, и все лицо ее было в слезах, а на душе ее было так светло и легко…