От друзей к возлюбленным - Салли Блейкли

– Я знаю.

Мы дремлем, потом болтаем, пока не приходит время готовиться к предсвадебному ужину. Мы встретимся с родителями в ресторане, и хотя я очень рада, что увижу всех, но думаю, пожалуй, только о Рене: внутри меня будто бы что-то гудит при отсчете секунд до встречи с ним. Я чувствую, что слегка схожу с ума, предвкушение нарастает, пока я поправляю прическу и наношу тушь перед зеркалом в ванной у Стиви, и мне приходит в голову, что наш с Реном секрет будет не так просто сохранить.

Когда мы приезжаем, Рен стоит с Тэдом и Джеми в задней комнате модного коктейльного бара. На Рене бледно-голубая рубашка и темно-синий блейзер.

– Ты как раз вовремя, – говорит Тэд, обнимая меня за плечи. После переезда в Нью-Йорк я всего один раз прогулялась по Портленду: всегда отправлялась на побережье или на юг, повидаться с родителями. Меня здесь не было, когда Тэд или Саша наведывались из Лос-Анджелеса.

Я обнимаю Джеми, потом поворачиваюсь к Рену.

– Джони, – говорит он, как будто это какая-то шутка. Как будто о мои ребра не бьется невидимая колибри. Как будто сам Рен не прикусывает щеку изнутри, чтобы сосредоточиться.

– Рен. Давно не виделись.

– Сто лет, – говорит он, все еще втягивая щеку.

Я подавляю желание отбросить все предосторожности и поцеловать его прямо здесь.

Предсвадебный ужин совершенно в духе Саши – безупречен до малейших деталей. Тщательно составленное меню на основе кухни тех мест, где они с Алексом успели побывать. Кресла отмечены аккуратными карточками: имена гостей выведены тушью и обвиты цветами, соответствующими месяцу рождения. Мы с Реном, как обычно, сидим рядом, и бо́льшую часть ужина наши ноги соприкасаются под столом. Его рука порой ныряет к моему бедру или притягивает мою ладонь и прослеживает линии на ней.

Когда Ханна спрашивает, как дела, я отвечаю, что лучше не бывало.

Мама говорит, что я хорошо выгляжу – здоровой, счастливой. Обычно это меня задевает: «А как я раньше выглядела, мам?» Теперь же приподнимает над землей: она видит, что я могу позаботиться о себе.

В конце вечера, когда гости прощаются, шатаются между столов и расхваливают еду, а шафер Алекса сгоняет в кучу всех, кто собирается поехать с ними сегодня, мы с Реном ныряем в боковой коридор. Кажется, он только для персонала. За нами закрывается бархатная занавеска.

– Это безумие, что я уже соскучилась по тебе? – спрашиваю я, когда он целует меня. Его колено скользит между моими.

– Нет, – шепчет он, находя большими пальцами бедренные косточки. – Я тоже соскучился.

– Знаешь… – Внутри поднимается нечто безрассудное – из-за целого вечера прикосновений под столом, или из-за признания Стиви насчет Лео, или из-за близости Рена – не знаю. – Ты мог бы просто сказать Алексу, что не поедешь. А вместо этого отвез бы меня к себе.

Рен откидывает голову, все еще прижимаясь ко мне, и усмехается.

– Ты не думаешь, что это будет слишком очевидно? Стиви ничего не заподозрит, если ты проведешь у меня еще одну ночь?

Я дуюсь, и он смеется.

– Ладно, согласна, – говорю я и похлопываю его по груди. – Иди и повеселись как следует.

– Поверь, – говорит Рен, и его хватка крепнет, когда он наклоняется, чтобы снова меня поцеловать, – веселее мне уже не будет.

Глава двадцать восьмая

– Надо отдать ей должное, – говорит Стиви, поставив локти на стол, пока мы смотрим на Сашу и Алекса на танцполе. Прозрачные рукава ее платья сияют в свете люстры, звучит последний припев. – Как по мне, это единственный счастливый канун Нового года за долгое время.

Стиви проводит пальцами по розово-золотому конфетти, усыпавшему белые скатерти. Все вокруг блестит, нити с крохотными розовыми звездочками свисают с воздушных шариков, белых и цвета шампанского, парящих под кессонным потолком.

– Она умеет планировать свадьбы.

– Может, и твою спланирует, – говорю я. – Ты ведь выйдешь за Лео, да?

Стиви всю ночь сидела в телефоне, и вчера тоже – когда я проснулась, чтобы попить воды. Она кидает на меня яростный взгляд, но я не успеваю подразнить ее еще: мне на плечо ложится рука, а уха касается теплое дыхание.

– Потанцуешь со мной? – спрашивает Рен.

Пары поднимаются из-за столов. Утихают овации первому танцу, и из динамиков несется песня Lord Huron.

– Осторожней, – сухо говорит Стиви, когда я встаю, держа Рена за руку. – Все подумают, что вы встречаетесь.

– Позвони Лео, – говорю я. – Саша разрешила его позвать.

Как только Саша услышала, что Стиви хотя бы в ком-то заинтересована – даже в том, с кем познакомилась сорок восемь часов назад, – то лишнее приглашение тут же нашлось. Это был показатель того, насколько Саша счастлива на этих выходных – даже готова усложнить тщательно выверенные планы.

– Не знаю, о чем ты говоришь, – отзывается Стиви, вставая и отбрасывая волосы за плечо. – Я иду к бару.

На танцполе я кладу запястья на плечи Рену, а его ладони опускаются на мою талию, но ниже, чем обычно.

– Осторожней, – говорю я, оглядываясь.

Он сдвигает руки на пару сантиметров выше.

– А что, если я не хочу быть осторожным, Джони? – шепчет он, и по коже бегут мурашки.

Мы в такт покачиваем бедрами, и я закусываю губу, когда его ладони снова ползут вверх.

– А сейчас как? – с намеком спрашивает Рен.

Я щурюсь в ответ, но не могу оставаться невозмутимой, когда его ладони внезапно взлетают к моим лопаткам, как будто мы на танцах в средней школе.

– Позиция ясна, – говорю я.

Он, соблюдая приличия, опускает руки на мою талию и оставляет там.

– Что предлагаешь, как проведем полночь? – спрашиваю я.

– Лестницы, коридор, можно под стол залезть, – отвечает Рен, кивая головой в направлении каждой цели. И улыбается моему смеху. – Скажем всем, что нам стало грустно и одиноко, вот и решили поцеловаться, как друзья. Пусть это будет история о том, как мы сошлись.

– Всегда у тебя есть план.

– Я только заполучил тебя, – говорит Рен. – Ты что думаешь, мы пропустим первый совместный Новый год только потому, что родные еще не знают?

Его слова заставляют нечто в моей груди трепетать.

За двадцать минут до полуночи я оставляю Рена с Тэдом и Джеми и бегу в туалет. Щеки раскраснелись, руки подрагивают, ноги не держат. Я чувствую, как меня обволакивает радость, которая раньше бы нервировала: я бы волновалась, что такое счастье недолговечно. Но сегодня прекрасная свадьба, меня окружают любимые люди, и мы с Реном во всем разберемся.

В туалете на стойке, между раковинами, сидит женщина с выбеленными волосами и трет уголок губ.

– Чертов контурный карандаш, – ругается она, когда я мою руки.

Я кидаю на нее извиняющийся взгляд