Без промедления - Лейни Лоусон

все это. Но я не высказываю это наблюдение вслух. Это преднамеренно, судя по цепи, прикрепленной к наручникам. Но я не уверена, что она продумала все до конца. И это может сыграть мне на руку.

Мой мыслительный процесс, должно быть, был написан у меня на лице, потому что она предлагает объяснение.

— Ты забрала то, что принадлежало мне, и теперь я буду смотреть, как ты страдаешь, возвращая это себе, — ее улыбка безумна и пропитана зловещим удовлетворением.

Я понимаю, что она говорит об Уоррене, и у меня переворачивается желудок. Я делаю вдох носом, чтобы успокоить эмоции, и пытаюсь придумать что-то, что убедит ее продолжать говорить со мной, вместо того чтобы заковать меня в цепи.

— Тебе не обязательно это делать. Давай просто поговорим об этом, — пытаюсь я договориться.

— Но я должна! Я действительно должна это сделать! Потому что я люблю его и... — визжит она. — Ничего другого не сработало, и у меня заканчивается время.

Я изучаю ее безумное выражение, прокручивая в уме возможные ответы.

— Эмма, — шепчу я. — О чем, черт возьми, ты говоришь? Пожалуйста. Просто пересмотри это на секунду. Я думала, мы друзья, — это ложь. Мы никогда по-настоящему не дружили. — Что ты имеешь в виду, говоря, что ничего другого не сработало?

Она скрежещет зубами и теребит спутанные концы своих растрепанных волос. Именно тогда я замечаю ее впалые щеки и глубокие темные круги под глазами.

— Можно подумать, что подстроенного ареста было бы достаточно, чтобы тебя уволили и заставили уехать, но нет, — драматично растягивает она слова и размахивает пистолетом, с досадой раскидывая руки.

Неужели она подставила меня в тот день в здании суда? Как? Мои глаза сужаются, и я сжимаю губы, чтобы не выпалить ругательства, которые могут привести к моей гибели.

— Разве этого было недостаточно, чтобы разрушить твою работу, твой дом и, блять, отравить тебя? Я имею в виду, ради всего святого. Ты — кошмар, Саванна. Ты понятия не имеешь, как сильно я хочу, чтобы ты исчезла, — она выплевывает последние слова, и крошечные капельки слюны падают мне на руку.

Слово «отравить» привлекает мое внимание, и я вспоминаю все случаи, когда мне становилось плохо после того, как я была рядом с ней. Я ни на секунду не подумала, что она способна на что-то столь зловещее и безрассудное. Моя рука хватается за живот, когда я понимаю, что выпила почти половину бутылки Gatorade, которую она бросила мне, когда мы уезжали из дома.

Я думала, что мне нужно будет пить, если я буду пробиваться через это, но вместо этого я помогала ее процессу. Медленные волны тошноты начинают подниматься к груди и горлу, но я закрываю глаза и изо всех сил пытаюсь отогнать их.

Кусочки этой большой загадочной головоломки начинают складываться в моей голове. В последнее время против меня была не только вселенная. Эмма саботировала меня.

Она топает ногой и машет в сторону наручников пистолетом, затем снова яростно направляет его на меня. С ее красным лицом и тем фактом, что она выглядит так, будто готова забыть свои планы и прикончить меня прямо сейчас, я тянусь к цепи.

Я просовываю запястья в наручники как могу, но ей все равно приходится наклоняться и затягивать их. Она тянет за них, затем за цепь, проверяя их эффективность. Довольная их прочностью, она разворачивается на каблуках и идет к недостроенной ванной.

— Я не хочу убирать за тобой, — бормочет она с отвращением. — В этом ведре достаточно воды, чтобы пить и наливать в бачок унитаза на несколько смывов. Распределяй соответственно.

Не сказав больше ни слова, она топает к лестнице и поднимается обратно на основной этаж дома.

— Подожди! — кричу я. Я тяну руки в стороны, уже забыв, что они скованы. Цепь гремит о них, и стук эхом разносится по почти пустому подвалу. — Как долго я должна здесь просидеть?!

Ответа нет. Она поднимается по остатку лестницы даже не взглянув в мою сторону. Мои глаза устремляются к потолку, где торчат трубы в каждом направлении. Звук ее шагов разносится по полу наверху, и я следую за ним.

В следующую минуту входная дверь дома открывается и закрывается, двигатель ее машины ревет, а шины визжат по асфальту.

ГЛАВА 31

Уоррен

Я проспал всего один час прошлой ночью. Может, даже меньше, если честно.

Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы оставаться в этом бараке так долго, как я пробыл, расхаживая туда-сюда и буквально вырывая себе волосы. В один момент я убеждал себя успокоиться, пытаясь поверить, что все не так серьезно, как я себе надумал. В следующий — я прокручивал в голове наихудшие сценарии.

Гейдж был самым обеспокоенным из-за того, что она не вернулась в барак. Мы оба снова проверили камеры перед ее домом, но каждый раз ее машина все еще стояла перед ним. Это сводит меня с ума, но, по крайней мере, мы знаем, что она там.

Я уехал заниматься делами еще до восхода солнца. Занятость ничуть не помогла. Я зашел в свой офис на предприятии и вычеркнул все из своего списка дел, что смог, с тем небольшим вниманием, которое у меня осталось.

Сейчас солнце почти в зените, и я еду через весь город, чтобы застать Саванну во время обеденного перерыва. Я стараюсь быть максимально уважительным. Но если она заявит, что ей не дали достаточно времени все обдумать, то я перекину ее через свое чертово плечо и усажу ее задницу на пассажирское сиденье своего грузовика, пока она не поговорит со мной.

Наверху раздается звонок, когда я открываю стеклянные двери юридической фирмы. Наверное, следовало переодеться с рабочей одежды, такой грязной, какая она есть, но сейчас мне было наплевать. Я приподнимаю поля своей соломенной шляпы, когда Донна приветствует меня из-за стойки регистрации.

— Уоррен? Я удивлена видеть тебя здесь сегодня, — говорит она, наклоняя голову.

— Я надеялся застать Саванну до того, как она уйдет на обед. Она все еще за своим столом?

Она поджимает губы и смотрит на меня озадаченно.

— Саванны сегодня нет, — говорит она.

Уходить невежливо, но я не думаю об этом. Я выхожу прямо из вестибюля и направляюсь к офисам. Я не останавливаюсь, когда вижу, что ее стол пуст, и иду к двери Генри.

Не постучав, я открываю ее и вижу, как он перебирает стопку бумаг. Его голова резко поднимается, когда он слышит меня, и он мгновенно улыбается.

— Хорошо, что ты здесь. Ты