Невеста по ошибке - Джуд Деверо

— Мой муж! — с горячностью воскликнула Николь.

— Да, навеки твой. Послушай, мы слишком долго находимся здесь. Давай встретимся завтра в пещере! Найдешь ее?

— Найду, — ответила Николь.

— Ты мне не веришь?

— Не знаю, Клэй. Только я начинаю верить, что мы с тобой будем вместе, как происходит что-нибудь ужасное. Больше я этого не вынесу. Ты и представить себе не можешь, как плохо мне было все эти месяцы. Я не знала, что и думать, на что надеяться.

— Теперь я понимаю, что мне следовало обо всем рассказать тебе. Но я хотел все хорошенько обдумать. — Он помолчал. — Тебе по крайней мере не пришлось проводить это время с Бьянкой. Представь себе, она хочет снести стену моего дома и пристроить крыло! Если ее не остановить, она превратит Арундел-Холл в такого же монстра, как дом Эллен и Хораса.

— Если ты ее оставишь, пусть делает с домом что хочет.

— Давай-ка заберем близнецов и вернемся. — Он выпустил Николь из объятий и взял за руку.

Они вернулись в дом, и на протяжении всего вечера Николь не покидала мысль о том, что ей приходится не просто сражаться против Бьянки, но и бороться за Арундел-Холл. Она знала, как сильно привязан Клэй к своему дому. Он так надеялся, что Николь будет в нем хозяйкой.

Николь ковырялась в тарелке, рассеянно слушая Трэвиса, который рассказывал о том, что собирается весной посетить Англию. Клэй прав, Николь ему не доверяет. Она не раз открывала ему свое сердце, а он отвергал ее. Николь покраснела, вспомнив о том, как он напоил ее и заставил признаться в любви. Потом пригласил ее в свой дом, но, когда приехала Бьянка, забыл о ней. В доме Бакесов он занимался с ней любовью, но вскоре после этого покинул ее. И конечно, у него всегда находилась тысяча причин для оправдания: сначала история Бет, теперь предательство Бьянки. Она ему верила, но теперь он сказал, что хочет покинуть Виргинию — и Бьянку, — чтобы быть с Николь. Сказал, что ненавидит Бьянку, однако многие месяцы жил с ней под одной крышей.

Николь несколько раз ткнула вилкой в кусочек индейки. Она должна верить Клэю! Конечно, он ненавидит Бьянку и любит ее! Но живет с Бьянкой, а не с ней. Клэй пытался дать логические объяснения. Правда, ни одного из них она сейчас не могла припомнить.

— Индейку ты, кажется, уже заколола до смерти, — сказал сидевший рядом с ней Трэвис.

Она взглянула на него с озадаченным видом:

— Боюсь, я сегодня не очень хорошая собеседница.

Трэвис улыбнулся:

— С твоей внешностью ты можешь себе это позволить. Когда-нибудь я найду себе хорошенькую миниатюрную девушку и буду держать ее в хрустальном кувшине. А вынимать, лишь когда захочу.

— Думаю, это будет не меньше трех раз в ночь, — заметил Уэсли, накладывая себе на тарелку еще порцию мяса.

— Не терплю подобных разговоров! — возмутилась Бьянка. — Вам, колонистам, следует помнить, что рядом с вами находится леди.

— Насколько мне известно, леди не живут с мужчинами, с которыми не состоят в браке, — заявил Трэвис.

Бьянка побагровела от гнева, вскочила и перевернула стул.

— Я не потерплю оскорблений! Арундел-Холл будет принадлежать мне, а когда я стану хозяйкой… — Она осеклась и вдруг завизжала. Мэнди, засмотревшись на Бьянку, наклонила тарелку и вылила ей на юбку клюквенный соус.

— Ты сделала это нарочно! — заорала Бьянка, замахнувшись на ребенка.

Все вскочили, чтобы остановить ее. Но Бьянка так и не ударила девочку. Тяжело дыша, она отскочила от стола, приподняв ногу, — к щиколотке прилепился большой кусок горячего плам-пудинга[4].

— Уберите его с ноги! — брыкаясь, орала Бьянка.

Николь бросила ей полотенце, но никто не наклонился, чтобы снять с ноги липкую массу. Трэвис вытащил из-под стола Алекса.

— Джейни, боюсь, он обжег себе пальцы.

— Жаль, что такая вкуснотища зря пропала, — печально произнес Уэс, наблюдая, как Бьянка, с трудом удерживая равновесие, пытается вытереть ногу полотенцем. Из-за большого живота она едва доставала до собственной лодыжки.

— Пудинг совсем не зря пропал, — заявила Джейни. — Говоря по правде, я никогда еще не наслаждалась так десертом.

— Клэйтон Армстронг! — взвизгнула Бьянка. — Как ты смеешь стоять в сторонке и позволять им оскорблять меня?!

Все повернулись к Клэю. Никто не заметил, что за ужином он выпил много бурбона. Остекленевшими глазами он без малейшего интереса смотрел на жестикулирующую Бьянку.

— Клэй, — тихо произнесла Николь, — Бьянку лучше отвезти домой.

Клэй медленно поднялся из-за стола и потащил Бьянку к двери. Прихватив с собой флягу с бурбоном, он вывел ее из дома.

Бьянка, спотыкаясь в темноте, неохотно следовала за Клэем. Платье у нее было испорчено. Она чувствовала на бедре просочившийся сквозь ткань холодный клюквенный соус. Болела обожженная лодыжка. Слезы застилали глаза, она почти не видела, куда ступают ноги. Клэй в очередной раз унизил ее.

На причале, приподняв Бьянку, чтобы усадить ее в лодку, Клэй заплетающимся языком проворчал:

— Если ты еще прибавила в весе, мы утонем.

Бьянка насторожилась.

— Кажется, тебе понравился этот новый напиток? — промурлыкала она, указав кивком на керамическую флягу, лежавшую на дне лодки.

— Он позволяет мне ненадолго забыться. Это единственное, что мне остается в сложившейся ситуации.

Бьянка улыбнулась. Когда они причалили к берегу, она взяла предложенную ей руку и, выйдя из лодки, быстро пошла следом за ним к дому. Подобрав юбки, она, забыв о боли в лодыжке, поднялась в свою комнату и достала из ящика комода пузырек лауданума. Бурбон со снотворным сделает свое дело. Клэй забудет, что с ним происходило. Бьянка вернулась и подала Клэю стакан бурбона, добавив несколько капель лауданума.

Клэй залпом выпил огненную жидкость, поставил стакан на стол и поднес к губам флягу.

Бьянка лишь усмехнулась, отметив дурные манеры Клэя. Она смотрела, как он поднимается по лестнице. Услышав, как открылась дверь его спальни, как один за другим шлепнулись на пол сброшенные с ног сапоги, Бьянка поняла, что пора действовать.

В холле было темно. Бьянка стояла одна и прислушивалась. Мысль, которая пришла ей в голову, казалась ей самой отвратительной: она ненавидела мужчин так же сильно, как ее мать их любила, но понимала, что если не ляжет в постель с Клэем, то потеряет все. Взяв пузырек с лауданумом, Бьянка поднялась к себе в спальню.

Она надела бледно-розовую ночную сорочку и, чуть всплакнув, выпила каплю лауданума, чтобы притупить свои чувства.

В лунном свете, заливавшем комнату Клэя, она увидела его, развалившегося поперек постели. Он был голый, загорелое тело отливало золотом, но Бьянке не казалось красивым.