Тлеющий пепел - Джаггер Коул

маленького серебряного ведерка со льдом.

— Кажется, здесь есть еще один фужер...

Она выхватывает его у меня из рук и делает глоток прямо из бутылки.

Когда я хихикаю, она подмигивает.

— Может он и может вытащить Эллу из своей скорлупы, но я знаю, как заставить ее веселиться. Держи, шикарная сучка.

Я хихикаю, забирая бутылку обратно и отпивая еще глоток, успокаивая бабочек в животе.

Это безумие.

Почему у меня бабочки, да еще на фиктивной свадьбе? Почему от одной мысли о том, чтобы пройти к нему по проходу и сказать «да», у меня воспламеняется кожа и начинают трепетать нервы? И не в плохом смысле?

Я стону про себя.

Похотливой мне, которая превращается в лужу всякий раз, когда он смотрит на меня, нужно взять себя в руки.

Это настоящая свадьба. Но это не будет настоящим браком.

Это притворство. Временное.

И что с того, что секс — часть этой сделки? Это весело. И я знаю, что мне весело. Но это не связано с чувствами.

Это грешно. Или что-то в этом духе.

Временами то, как Ноэль «играет» со мной, чувствуется спокойно. Нет никакой взаимности. Мы даже не целовались. Просто его руки и рот на мне, как ему заблагорассудится.

Что, безусловно, доставляет мне удовольствие.

Но он ни разу не попросил меня прикоснуться к нему. Или попробовать его на вкус.

Я вздрагиваю, укоряя себя за то, что чувствую сожаление по этому поводу.

А поцелуи? Что ж, я уже опасно близка к той черте, которую, как я знаю, не могу и не должна переступать. Поцелуи могли бы поменять все.

Но в другое время это кажется... не взаимно. Временами я ловлю себя на том, что со стыдом мечтаю о взаимности.

Я сглатываю.

— Черт, уже почти пора!

Я вздрагиваю и вижу, как Гарри бросает взгляд на часы, прежде чем ее взгляд возвращается ко мне. Она прикусывает губу.

— Последний шанс.

— Для чего?

— Сказать, чтобы я взяла машину, и мы просто сбежим?

Я закатил глаза.

— Гарри...

— Я знаю, — вздыхает она. — Хорошо, я буду там, ладно?

Я киваю, вздрагивая, когда она крепко обнимает меня.

— Знаешь, почему я знаю, что с тобой все будет хорошо?

Я хмурюсь.

— Почему?

Она ухмыляется.

— Потому что если бы ты не была в порядке, то уже сидела бы в той машине, говоря мне, чтобы я поторопилась.

Я улыбаюсь.

— Ты прекрасно выглядишь, — тихо говорит она. — И ты справишься с этим.

Десять минут спустя мои белые каблуки стучат по синей садовой дорожке, когда я иду от коттеджа к небольшой полянке у фонтана и кустов роз. Я смотрю в землю перед собой, чтобы не споткнуться. Но когда я приближаюсь к небольшой группе людей, то поднимаю взгляд.

И вдруг я вздрагиваю.

Глаза Ноэля вонзаются в меня, испепеляя.

Разрушая меня.

Сжигая меня.

Я сглатываю, краснея, когда останавливаюсь рядом с ним. Он приподнимает бровь, и мы оба поворачиваемся лицом к одному из его адвокатов, который «председательствует» на этой «свадьбе». Мужчина открывает папку с документами и кладет ее на небольшую подставку между собой и нами. Он начинает бормотать какой-то юридический жаргон о юрисдикционных контрактах и «до тех пор, пока обе стороны...»

И вдруг я вздрагиваю, почувствовав, как Ноэль наклоняется и приближает свои губы к моему уху.

— Ты прекрасно выглядишь.

Я краснею, и мои губы изгибаются.

В какой-то момент мы оба говорим: «Да». Затем Ноэль берет ручку у своего адвоката и ставит подпись внизу контракта. Я делаю то же самое, чувствуя, как мой пульс бьется, когда все это становится очень реальным, очень быстро.

Но не совсем.

Это не реальность. Это контракт. И как бы он ни заставлял меня задыхаться и стонать, что бы он ни делал со мной сейчас, это не близость. Это просто... удовольствие. И я буду придерживаться этой грани.

— И именно сейчас, я полагаю, мы должны сказать, что вы можете поцеловать...

Ноэль поворачивается. И одним победным движением, без тени колебания, он хватает меня за подбородок своей мощной рукой, поднимает мое лицо вверх...

...и прижимается своим ртом к моему.

Целует меня. Пожирая меня. Полностью поглощая меня.

И эта размытая грань рушится.

ГЛАВА 29

В боевиках и драмах всегда есть сцена, скажем, после автомобильной аварии или чего-то в этом роде, где главный герой ходит как в замедленной съемке, в оцепенении. Как будто весь остальной мир продолжает двигаться с нормальной скоростью, а их мир замедлился до медленного, сбивающего с толку состояния, пока они пытаются осмыслить то, что только что произошло.

Но это не фильм. И это не автокатастрофа, но вполне может быть.

Это момент, когда Ноэль впервые целует меня.

Он уже вводил в меня свои пальцы. Он проводил языком по моим самым интимным местам. Я кричала и стонала, требуя большего, когда он заставлял меня кончать невероятное количество раз с тех пор, как я оказалась втянутой в его мир.

Но этот поцелуй — первый, и от него у меня кружится голова и я задыхаюсь.

Остальная часть «свадьбы» проходит как в тумане. Есть еще несколько юридических документов, которые я подписываю. Фотографа нет, но Гарри настаивает на том, чтобы сделать со мной около семидесяти семи миллионов селфи, а затем ровно один снимок, на котором я стою в оцепенении рядом с совершенно невозмутимым Ноэлем.

Кевин и Розмари приносят чай и маленький пирог, который испек Хави — без разрешения Ноэля, судя по суровому, неодобрительному выражению его лица. Но вскоре все закончилось. Торт убран. Адвокаты уходят с подписанными бумагами. Ноэль уехал по какому-то деловому звонку, отдавая распоряжения по телефону.

Гарри крепко обнимает меня и снова говорит мне, какая я сильная, или что-то в этом роде.

Потом все заканчивается.

Все, что остается, — это мой законный, настоящий брак с Ноэлем.

Когда все закончилось, было уже поздно. В гардеробной, расположенной рядом с моей спальней, я хмуро смотрю на свое отражение в зеркале в пол, снимая с себя великолепное свадебное платье.

Красивое, изысканное, совершенно потрясающее, и его можно надеть только один раз.

Нахмурив брови, я раздеваюсь до трусиков, накидываю на плечи шелковый халат и завязываю его спереди.

А затем сможешь сама выбрать платье для своего следующего мужа.

У меня сжимается челюсть.

Это было несправедливо.

Свадьба на