Беззвучная нота - Нелия Аларкон

чем я вчера, но никтотакне скажет. Его кожа по-прежнему гладкая и упругая. Ни намека на темные круги под глазами. О, дар молодости.

— Нет ничего плохого в неопытности, — искренне отвечаю я.

— Я не говорил, что это так.

— Спящие сеансы с кем попало не делают тебя лучше. Они просто открывают тебя для ЗППП и нежелательной беременности. Не говоря уже о влиянии на твой разум. Парализующая тревога. Удар по твоей самооценке. Это может заставить тебя слишком долго оставаться с придурками только потому, что у них есть хорошие…

— Ты называешь меня придурком?

— Я просто говорю.

Я откидываюсь на спинку сиденья.

— Тигренок, меня действительно не смущает твоя неопытность. — Зейн видит, как я закатываю глаза, и добавляет: — Но очевидно, что проблема у тебя. А не у меня.

— Это у тебя проблема, — передразниваю я его голос и скрещиваю руки на груди.

— Мисс Джеймисон, вы дуетесь?

— Мистер Кросс, вы знаете определение слова «дутся»? Потому что я определенно этого не делаю.

— И вдруг я становлюсь зрелым, — усмехается он. — Я запомню, чтобы в будущем не называть тебя неопытной.

— Спасибо, — хрипло бормочу я.

Машина тормозит на красный свет, и я замечаю, как он наблюдает за мной в отражении моего окна. Упрямо смотрю наружу. К моему удивлению, Зейн поворачивает мою голову, подтягивает меня вперед и крепко, крепко целует меня в лоб.

Прижмурив глаза, смотрит на меня с этой знакомой, едва сдерживаемой одержимостью. Это блеск в его глазах, собственнический наклон его рта, аура, которая расширяется, как черная тень, вокруг его плеч.

— У меня было много девушек. Очень много, — подчеркивает он, глубоко выдыхая, словно очищая свою кожу от всех остальных женщин. — Но они все меркнут по сравнению с тобой. Твое тело для меня как поэзия. Твои стоны, твой шепот, то, как ты произносишь мое имя…

— Зейн, — шепчу я, чувствуя себя на грани сердечного приступа.

— Вот так. Просто так. — Он закрывает глаза и наклоняет подбородок, словно слушает заманчивую песню. — То, как ты наводишь порядок в хаосе в моей голове, похоже на магию, Грейс. Мне не нужно, чтобы ты была кем-то, кроме того, кем ты являешься. В реальном мире. В спальне. Твоя сущность, твоя сила, твоя невинность… это совершенно неприлично.

Я чувствую волнение. Как будто я качусь вниз по американским горкам. Тяжесть и искренность его слов собираются в моем животе. Меня внезапно охватывает мощная похоть. Такая, которая поразила жену Отелло, когда она услышала его историю. Чисто плотская.

Мне хочется целовать его, прикасаться к нему, доставлять ему удовольствие самыми грязными, развратными способами, которые только может придумать мой неопытный, неумелый мозг.

Позади нас раздается гудок.

Плавно вернувшись на свое место, Зейн замечает, что загорелся зеленый свет, и продолжает движение.

Я сижу, застыв и ничего не видя, в то время как мое сердце скачет, как неуправляемая лошадь, на съемочной площадке ремейка «Гордости и предубеждения».

Соберись, Грейс. О чем ты сейчас думаешь? Ты хочешь войти в свою эру проституток на парковке Redwood Prep?

Зейн совсем не помогает остановить дикие мысли. Он протягивает мне свой телефон, ведя машину одной рукой.

— Пароль — твой день рождения. — Устройство тяжелое в моих руках. Я смотрю на него в шоке. — Он выгибает бровь. — Ты ведь не подписана на приложение Джинкс, не так ли? Ты можешь воспользоваться моим телефоном. Я премиум-подписчик. Но я тебя предупрежу, там много историй обо мне. Не все из них правдивы. Не стесняйся спрашивать меня о чем хочешь. Я не буду скрывать от тебя правду.

Я кашляю и возвращаю ему телефон.

— У меня есть приложение Джинкс.

Телефон издает лязгающий звук, когда он бросает его в подстаканник.

— Почему здесь так жарко? — бормочу я, прижимая руку к щеке.

Зейн включает кондиционер.

Я ерзаю на сидении.

Тишина настолько наполнена, насколько мне вдруг захотелось.

Поерзав в сумочке, достаю зеркало и делаю вид, что подкрашиваю губы. К сожалению, ловлю на себе разочарованный взгляд на своем наряде. Зейн отдал мою форму Redwood Prep в стирку в отеле, но это не меняет того, что это вчерашняя форма. Мои волосы все еще требуют мытья, и, будучи парнем, Зейн не взял с собой комплект удобного нижнего белья. Это кружево — не то, что я обычно ношу под учительской формой.

По крайней мере, мое лицо не отражает, насколько я устала. Виола сделала мне сегодня макияж, спрятав все темные круги и даже сумев уменьшить серьезность моего шрама. У девушки есть талант. Я отдам ей должное.

Все еще беспокойна, заменяю зеркало в руке телефоном.

— Как думаешь, Финн добился какого-то прогресса с флешкой? Может, мне позвонить…

Рука Зейна хватает мою.

— Ты звонила пять раз с тех пор, как мы ушли.

— У него могут быть новости.

— Если он это сделает, он напишет.

Я изучаю руку, которая обхватила мою. Мои пальцы зудят от желания удержать ее, но, поскольку он ведет машину только одной рукой, Зейн быстро возвращается к рулю.

Я откидываюсь на подголовник.

— Не знаю, зачем я сегодня торчу в школе. Судя по вчерашним уходам, на мои лекции все равно никто не пойдет.

— Я могу развернуть эту машину прямо сейчас. Только дай мне слово, — говорит Зейн, его прекрасные пальцы заигрывают с указателем поворота.

— Ты правда позволишь мне прогуливать уроки?

— Детка, я заставлю тебя играть в любую игру, в которую ты захочешь.

— В моей одежде?

— Неа.

— Тогда я не вернусь в номер отеля.

Он смеется.

— Ты понимаешь, что наш медовый месяц был на заднем сиденье машины, да? Мне не нужен номер в отеле, чтобы раздвинуть твои красивые ноги, Грейси.

Жар обжигает мой позвоночник.

Я игнорирую этот комментарий, потому что он очень правдив.

— Не называй меня Грейси.

— Ладно. Мне не нужен номер в отеле, чтобы раздвинуть твои красивые ноги, тигренок.

Он смеется.

Я кривлю губы и изучаю его.

— Что? — спрашивает он, когда в поле зрения появляется Redwood Prep.

— Мне это уже давно интересно, но… как тебе удаётся всё это так хорошо воспринимать?

— Что ты имеешь в виду?

— Кто-то взломал твой дом прошлой ночью. Флешка, которую ты так старался найти, не работает. Твой злой отец баллотируется на пост губернатора, а твой лучший друг оказался преследующим психопатом. Большинство людей не были бы, — я показываю ему жестом, — в порядке.

— Кто сказал, что со мной все в порядке?

— Разве нет?

— Нет. — Улыбка меняется, и на его лице появляется мрачное выражение, которое, как мне кажется, мало кто способен увидеть. — Нет, я примерно так