Няня для майора - Аля Миронова

– Как ты назвала моего сына?

– Утенок. Он сам себя так назвал, – Надо же, Инна – само спокойствие, еще и сына моего к себе прижимает. Стерва.

– Он...что сделал?! Мой сын не разговаривает! Как он мог тебе что-то сказать? – я сейчас начну убивать. Как же она меня бесит!

– Ммм, ну хорошо, показал. Под комбинезоном майка с Дональдом Даком, вот мы и сошлись на «утенке», да, Утенок?

Сын снова меня удивляет, показывает язык и прячется за Абесинкой. Я не понимаю, что происходит. Одно то, как он ей выдал наш секрет про тайное прозвище… Это ведь я придумал называть Ваню Утенком. Он, будучи совсем маленьким, смеялся «га-га-га» и, возможно, «Гусенок» звучало бы логичнее, вот только я гусей терпеть не могу – щипаются больно, паскуды. Но это второстепенные нюансы.

Встреваю в новую перепалку с девчонкой, сына она мне отдавать не хочет – документы ей нужны. Спрашивается, ну вот что ты прилипла к чужому ребенку?! И Ваня тоже хорош – меня так давно не обнимал. Я что, ревную? Да, и что? Это ведь МОЙ Утенок, а тут эта, Абесинка.

Пришлось просить принести мне документы из машины. Терпеть не могу, когда лазят в моих вещах, но выбора нет – я не могу спустить глаз с этой парочки напротив. Рыжий альянс, прям. Спасибо, Романыч, подыграл.

Абесинка пытается Ваню заманить за стол – небось думает, что я дам им и дальше общаться. Нет уж. Этой мой сын, а если соплячка хочет детей, пусть родит сначала. Вот же ж! Сын все равно к ней тянется, обнимает. Ведьма она, что ли?

Наконец, паспорт оказывается у меня в руках. Протягиваю документ Инне, но отдавать не спешу.

– Предлагаю обмен – я тоже хочу знать, что за фрукт меня здесь строит.

Девчонка ухмыляется, снова огрызается, а еще и этот детский жест. Улыбаюсь. Жаль, что девочка еще совсем. Будь постарше, я бы объяснил, что бывает, когда бесишь дядю, еще и язык ему показываешь. Но Инна – маленький забитый ребенок, если судить по панической атаке. Поэтому, лишь молча отдают своей паспорт, и беру ее.

Наблюдаю, как листает, вчитываясь в каждую строчку. Когда Абесинка поджимает губы понимаю – наверное, данные о жене увидела. В паспорте же не пишут «вдовец». Надо бы пояснить, хотя зачем?

– Утенок, так ты у нас Иван Антонович, правильно? – спрашивает Инна у сына.

Он согласно кивает и так виновато мне улыбается.

– Сын, я на тебя не сержусь, – Хочу добавить, что понимаю его, сам бы не прочь провести время в такой компании, жаль девочка маленькая.

Быстро изучаю паспорт, а это забавно, Инна Семеновна Антонова, дата рождения пятнадцатое октября тысяча девятьсот девяносто восьмого года. А может, не такая уж и маленькая?

Инна

– Да уж, ирония. Антон, как вас там, Сергеевич, раз мы все разрешили, может, вам уже пора? – как-то слишком нервно спрашиваю я. Мне не нравится тот взгляд, которым меня одаривает этот тип. Его глаза больше не выражают злость или угрозу. В них какая-то хищная заинтересованность. И смотрит прямо, настойчиво удерживая контакт, не давая возможности отступить.

– Я думаю, Инна Семеновна, что мы все-таки хотим чай с пирогом. Зачем удовольствие откладывать на потом?

Да он издевается! Бойков этот, Бабайка настоящая! Только не по внешности, а по сути. Оболочка прекрасная, хорош собой, гад. Но учти, я тебя больше не боюсь. А за удовольствием, а не пойти б тебе к жене, козлина! И я его еще с волком сравнила, ага, прям. Говорят, волки верные, а этот так, кобелино. Но разве я могу произнести такое вслух? Хочется сослаться на воспитание, и пусть оно было суровым, классическим матерным языком я владею в совершенстве, мне нравится жить. Нет-нет, страха больше нет, но мало ли…

– Господин Бойков, смею предположить, что вашей целью посещения нашего скромного учреждения было отнюдь не чаепитие в компании некрасавицы в ее каморке. А посему, Ванечке, разумеется, я заверну кусочек пирога с собой, он мне понравился. А вы чаи дома гоняйте.

– Илья Романович, это меня сейчас послали, я правильно понял? – усмехаясь, спрашивает Антон у дяди. – Что ж ты такого секретаря здесь спрятал, в приемной посади, будет меня кусать, когда я через три дня вернусь вашу шарашку разносить.

В смысле разносить шарашку? Да что он о себе вообще возомнил?! И почему дядя молчит, опустив глаза? Неужели все-так плохо?

– Гхм, во-первых, я не секретарь, а инженер-проектировщик, на минуточку с красным дипломом. Во-вторых, кусать вас в приемной не собираюсь. А в-третьих…

Договорить не успеваю, понимаю, что ляпнула лишнее, когда глаза Бойкова недобро так заблестели. Уууу. Опять злится, но не на меня, к дяде оборачивается.

– Значит, кадровые проблемы говоришь?! Тяжелое положение в фирме? А какого х.., извините, по какой причине дипломированный проектировщик сидит в архиве, бумажки перекладывает? Отдай ей мой проект, пусть хоть делом займется, все равно них.. ничего не делает!

Оборачивается.

– Ну точно, злобная Бабайка.

– Инна! – шипит на меня дядя.

– Знаете, Инна, товарищи называют меня, конечно, Бай, но чтобы кто-то додумался до Бабайки… – стоит, усмехается, и уже не злобный.

– Я что, сказала это вслух? – мамочки! Как стыдно! Хотя сам нарвался. И почему он мне так улыбается, чисто, искренне. Так и хочется улыбнуться в ответ. Но не пристало себя так вести с женатым мужчиной.

– Да-да. И такой талант пропадает! А фантазия-то какая. Быть может, и инженерные сети за три дня осилите? Всего-то маленький коттедж, на участок еще несколько дней дам, или красный диплом купили в переходе?

Ну вот и как его назвать? Сволочь? Скотина? Гад? Всё будет мало. Сначала комплименты, а потом про переход. Я тебе покажу, купила!

– Инна Семеновна не занимается проектами, только… – пытается вступиться за меня дядя, но я его перебиваю. Может действительно, хватит прятаться?

– Сделаю за два, – бросаю максимально решительно, чтобы не дать себе возможность передумать.

– Прекрасно, – словно заранее зная мой ответ, произносит Антон. – Собирайтесь. Поехали.

– К-куда? – слишком быстро моя смелость улетучилась.

– Что значит куда? Коттедж смотреть. Местные криворучки напортачили в чертежах, пока на месте строение не осмотрите, ничего не поймете. Работа стоит, а срок сдачи – вчера.

Черт, об этом я как-то не подумала. А Бабайка уже мои судочки с едой все закрывает. На столе прибирает.

– Инна, если ты не хочешь, – смотрит вопросительно дядя, но я вижу, нам очень нужно доделать или переделать, а возможно, правильнее сказать, сделать заново, эту работу.

– Антон Сергеевич, пожалуйста, подождите меня возле своей машины. Я соберусь за пять минут, – произношу ему, а уговариваю себя.

– Хорошо, черная Камри у входа. А Ваня останется здесь, чтобы вы не передумали и не сбежали. Да, сынок?