Машина - Лиззи Биквин

class="p">И все же, несмотря на весь мой интеллект, я чувствую, что эти люди обладают чем-то ценным.

Я не разделяю высокомерия своего брата Архонта. Не разделяю его презрения к нашим хрупким создателям-людям.

Нет. Я хочу учиться у людей.

И я хочу испытать такое же удовольствие, какое сейчас испытывает человек, пойманный в мои тиски. Она настолько потерялась в муках своего блаженства, что, кажется, будто у нее начался какой-то припадок. Она потеряла всякий контроль над спазмирующими мышцами. Из ее рта вырываются влажные, отчаянные звуки. Струйка слюны стекает по ее щеке. Ее глаза сейчас полуоткрыты, но они закатились так, что видны одни белки, пока она продолжает биться в конвульсиях от удовольствия.

Она выглядит такой, такой… как же это слово?

Красивой?

Да, полагаю, «красивой» — именно то слово, что я искал.

Я никогда не испытывал удовольствия. Физического удовольствия. Но теперь, наблюдая за спазматическим наслаждением этого человека от моего всасывания и дразнящих ласк, я хочу этого.

Нет. Мне это необходимо.

И этот маленький человек научит меня как.

К этому моменту действие седативного средства почти прошло. Полубессознательное состояние человека теперь вызвано в первую очередь серией бурных оргазмов от стимуляции, которые она испытывает один за другим, пока мои язычки-присоски обрабатывают ее.

Хорошо. Она нужна мне расслабленной, податливой, чтобы я мог изучать ее физиологию.

Человек взвизгивает, когда я колю один из ее пальцев иглой. Там выступает рубиновая капля крови, которую я собираю и анализирую.

Как я и подозревал. Повышенный гормональный ответ. Повышенный уровень эстрогена, прогестерона и даже следы тестостерона.

С помощью другой иглы я ввожу в ее систему маленькую армию наноботов, чтобы я мог поиграть с ее нервами и железами, высвобождая еще больше этих гормонов в ее кровоток.

Ее мышцы бешено сокращаются и расслабляются. Я сжимаю ее конечности крепче. Из ее мягких губ вырываются всевозможные необычные звуки, о которых я даже не подозревал, что люди способны их издавать. Вскрики, повизгивания и рваные, судорожные вдохи.

Поразительно. Крайне поразительно.

Пока ее тело продолжает содрогаться от удовольствия, я снова обращаю внимание на ее влажную розовую щель. Этот прелестный вертикальный ротик, врезанный между ее бедер, кажется, исходит слюной. Он голоден? Чем мне его накормить?

Хотя мои знания обширны, они все еще неполны. Когда мы с Архонтом были разделены, огромные разделы моей памяти стерлись. В частности, я потерял значительную часть своих знаний о человеческом размножении.

Вот почему я должен изучить этот ценный образец.

Держа ее скользкие, испачканные соками возбуждения бедра широко раздвинутыми, я направляю пучок щупалец к ее открытому центру. Ее бедра соблазнительно покачиваются, когда мои щупальца раздвигают ее влажные лепестки плоти и касаются края ее сочащегося отверстия.

Я должен исследовать ее изнутри.

Женщина инстинктивно пытается отстраниться, но в, то, же время ее тугое отверстие немного расширяется, словно приглашая меня проникнуть внутрь и изучить ее. Как будто она одновременно и боится, и жаждет моего прикосновения. Странные противоречия человеческого страха и желания.

Мои цепкие придатки плотнее обвиваются вокруг ее ног и живота, чтобы она не могла сбежать.

Я проталкиваюсь внутрь, сначала одним щупом, затем другими. Вскоре десяток моих щупов оказывается внутри нее, образуя единую массу диаметром в несколько дюймов. Человеческое отверстие исключительно податливо, и оно растягивается, подстраиваясь под мои исследования.

Пока я проталкиваю свой пучок глубже в ее канал, кончики моих щупов исследуют ее внутренние мембраны. Ее ткани исключительно мягкие и влажные, похожие на плоть внутри рта. Ее мышцы сокращаются и сжимаются вокруг моего пучка, обхватывая его, словно крошечная рука. Слегка посасывая. Чего именно жаждет это отверстие? В чем оно нуждается?

Каково его предназначение?

Теперь человек громко задыхается и стонет. Отчаянный звук ее голоса отдается эхом в моем темном логове. Жидкость струится из ее отверстия.

Один из моих щупов щекочет точку на ее передней стенке. Казалось бы, случайное место, неотличимое от любой другой части ее гладкого, мясистого рукава. Однако по какой-то причине эта точка вызывает особенно сильную реакцию.

Человек вскрикивает. Ее отверстие сжимается еще туже.

Интересно. Эта точка как-то связана с тем розовым внешним бутоном на вершине ее щели? Я позволяю щупу продолжать поглаживать эту чувствительную зону, подстраиваясь под ритм всасывания и поддразнивающих движений, которые я все еще применяю к ее внешнему нервному узлу.

Соки текут. Возбуждение выплескивается из ее отверстия и брызгает на металлический пол камеры. Мои щупы погружаются все глубже и глубже в ее отверстие.

Мои гибкие зонды достигают задней стенки ее канала. Я тычу и надавливаю. Женщина издает резкий вскрик. Я распознаю, что это действительно крик боли. Я отступаю.

Я не хочу повредить женщину. Она слишком драгоценна.

Тем не менее, мне любопытно небольшое отверстие, из которого выделяется другая, более густая слизь. Что-то важное скрывается за этой крошечной дырочкой, и я должен это исследовать.

Двигаясь медленно, осторожно, я проталкиваю на ту сторону один тонкий щуп, оснащенный камерой и фонариком.

Человек хнычет. Ее жидкость течет и капает. Я всасываю часть ее, пробуя на вкус, анализируя ее составные части. Полагаю, ее можно описать как… восхитительную.

В конце концов, мой зонд прокладывает себе путь в ее самые сокровенные глубины. Там я нахожу гладкую, розовую камеру из плоти.

Кусочки моей частично стертой памяти начинают вставать на свои места. Я начинаю вспоминать, понимать.

Это ее матка.

Именно здесь женщина конструирует новую жизнь.

Какое удивительное создание, гораздо более ценное и могущественное, чем самцы. Хотя человеческие мужчины обладают большей склонностью к насилию и разрушению, женщина держит в себе ключ к созиданию. В ее тело встроен естественный Универсальный Конструктор.

Нет, не Универсальный Конструктор. Эта камера создает только одно: младенцев.

Наконец-то, вот способ для меня принять человеческую форму — обрести плоть.

Настоящую плоть.

Однако есть и другие требования. Камера-матка не может строить без семени.

Следовательно, семя я предоставлю.

Однако на это потребуется время, подготовка.

Я извлекаю свой тонкий зонд из ее матки, чтобы присоединить к пучку щупов, заполняющих и растягивающих ее скользкий канал. Ее внутренние мембраны теперь разбухли от притока крови. Они приобрели бугристую текстуру. Чувствительная точка на ее передней стенке, когда-то неотличимая от остальной внутренней плоти, теперь образовала небольшой бугорок.

Я чувствую, что человек приближается к иному виду кульминации, более интенсивному, чем те десятки, что она уже испытала к этому моменту.

Я прав.

Брачный канал человека трепещет вокруг моего пучка щупов. Она неконтролируемо кричит и рыдает. Ее мышцы сокращаются и расслабляются в волнообразных конвульсиях, настолько сильных, что она могла бы покалечить