Поцелуй ирлинга - Лена Хейди

поужинаем. Я жутко проголодался, – оставив содержимое шкафа в покое, Гринли отошёл к окну и опустился в кресло, подвинув большого серого медведя.

– Хорошо, – я сняла с вешалки первое попавшееся максимально приличное платье – из бордового бархата, длиной до колен, и направилась к аккуратной белой двери, надеясь, что за ней находится не очередной шкаф, а ванная комната. Ну или, на худой конец, проход в Нарнию.

Так хотелось посмотреть на себя в зеркало – понять, как я теперь выгляжу. А ещё – смыть с лица тонну косметики, от которой уже начала зудеть кожа.

Заскочив в то помещение, я захлопнула за собой дверь и оказалась в темноте. А снаружи раздался озадаченный голос Макфоя:

– Дорогая, а зачем ты спряталась в кладовке?

Блин. Засада.

Да где ж тут включается свет?! Я этого так и не поняла.

Пришлось выйти из добровольного заточения.

– Мне просто захотелось минуту постоять в темноте, уравновесить душевные потоки и привести их в гармонию с космическими эманациями, – озвучила я какую-то ахинею по принципу «авось прокатит». Сделала ставку на эксцентричность невесты Гринли.

Слава Небесам, это сработало.

– А-а-а, понятно, – протянул принц.

Интересно, есть ли вообще у этой комнаты санузел? Хоть какой-нибудь?

Я уже начала думать, что нету, как наткнулась взглядом на совершенно неприметную дверь, которая сливалась со стеной.

И уже более уверенно направилась туда. Если опять ошибусь – снова придумаю какую-нибудь нелепицу про связь с космическими энергиями. Мысленное купание в чёрной дыре, например.

Впрочем, именно там – в чёрной дыре – я и оказалась, войдя в ту замаскированную дверь. Да, это была ванная комната. Но вся она была сделана, казалось, из антрацита. И сама ванна, и рукомойка, и шкафчики, и унитаз, и душевая кабинка. И даже пол со стенами. Только светильник радовал глаз жёлтым сиянием.

Наверное, тут был датчик движения, поскольку, стоило мне войти, как это помещение озарилось матовым светом.

И – ура! – наконец-то я увидела себя в зеркале.

Густые каштановые волосы чуть ниже лопаток, брови вразлёт, прямой аккуратный нос, длинные ресницы, пухлые губы. И насыщенно синие, как у адмирала, глаза.

Лира была красавицей. Если бы не этот жуткий вызывающий макияж…

Быстро смыла с себя тонну штукатурки, жирную обводку глаз, ядрёные фиолетовые тени на веках и кроваво-красную помаду. Причесалась. И после всего этого даже полюбовалась своим отражением.

Как же это странно: смотреться в зеркало и понимать, что это ты и не ты одновременно.

С одеждой вышла накладка. Когда я натянула на себя платье, которое в шкафу посчитала приличным, то оказалось, что вырез декольте у него безнадёжно далёк от скромного.

Совершать дополнительные маневры по замене платья на другое уже не рискнула. Не факт, что оно в итоге окажется лучше этого. А у меня там принц в кресле от голода страдает. Да что там, я и сама сильно проголодалась.

Так что махнула рукой и вышла из ванной.

– Какая ты у меня красавица! – искренне воскликнул Макфой, вскакивая с кресла и глядя на меня с восхищением.

Должна признать, мне даже понравился этот взгляд. Было приятно.

– Спасибо, Грин, – улыбнулась я мужчине.

Сияя от счастья, он взял меня под руку и повёл в трапезную.

Я удивилась, как хорошо он ориентируется в этом доме. Сначала безошибочно принёс меня в комнату Лиры, теперь уверенным линкором следует в обеденный зал. Значит, он уже бывал в этом особняке. Может, даже ночевал тут.

Трапезная оказалась просторным светлым помещением в стиле хай-тек. Круглые хромированные конструкции дизайнерски обрамляли белые кожаные кресла, расположенные вокруг овального металлического стола на одной толстой ножке, заставленного всевозможными блюдами. Запах тут стоял такой аппетитный, что рот моментально наполнился слюной.

Едва мы вошли, как вокруг нас тут же замельтешили роботы, накладывая еду в тарелки и наливая напитки в изогнутые бокалы интересной формы.

Усадив меня за стол, принц опустился на соседнее кресло:

– Приятного аппетита, дорогая. Позволь задать тебе один вопрос. Почему ты защитила своего отца на суде?

Я чуть не подавилась филе вкуснейшей рыбы.

– Ты же знаешь: я бы поддержал любое твоё решение. Но должен признаться, я рад, как ты в итоге всё разрулила. Я видел закрытую трансляцию. Ты всё сделала правильно. Твой отец замечательный человек и мудрый адмирал. В разгар войны его навыки пригодятся Альянсу, чтобы одержать победу над каританцами. Хорошо, что он избежал тюрьмы. И всё же: по какой причине ты передумала?

Глава 7. Информация

Ира

*

– Потому что он мой отец. Я не могла поступить иначе. Мы же семья, – вяло ковыряя вилкой в тарелке, ответила я.

Что ещё я могла ему сказать?

– Прости, Лира, – мягко произнёс Грин, накрывая мою руку своей. – Мне жаль, что я тебя расстроил.

Мне даже не захотелось скидывать его широкую ладонь. Накатило осознание, что я тут совершенно одна в этом незнакомом мире. Не с кем поговорить по душам, поделиться своими страхами и проблемами. Ни друзей, ни родных. Вообще никого. Вернусь ли я вообще домой? Всё сильнее тревожило, как отреагирует адмирал, когда узнает, что в теле его любимой дочурки инопланетная сущность.

А тёплая ладонь принца дарила хоть какую-то иллюзию поддержки. Что я не одна.

Глядишь, ещё немного – и я сама начну тут красить стены в кислотные цвета и коллекционировать плюшевых мишек.

– Ладно. Всё нормально. Лучше расскажи о себе. Как твои дела? Тяжёлый был день? – попыталась я перевести тему нашего разговора. А заодно – побольше узнать об этом загадочном принце. Понять, что с ним не так.

– На самом деле тяжёлый, потому что я переживал за тебя, – очень серьёзно заявил Грин. – Сама знаешь, как сильно я хотел присутствовать на процессе, чтобы оказать тебе хоть какую-то моральную поддержку. Но увы, инопланетники на судебные заседания в Линавии не допускаются. Если только они не являются участниками процесса. Я же был сторонним наблюдателем и волновался, как тяжело тебе там приходилось.

Стоп. Инопланетники? Значит, Грин не просто принц из другой страны, а вообще с другой планеты? Как интересно…

Тем временем мужчина продолжил:

– Я боялся, что ты примешь неверное решение, позволишь врагам своего отца упечь его за решётку. А потом будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Ведь, как бы ты ни храбрилась, я знаю, какое на самом деле у тебя доброе сердце.

– Правда? – вырвалось у меня.

– Правда, – решительно кивнул Грин. – Да, я понимал твоё стремление прибрать к рукам всё, чем владеет твой отец. Если бы его осудили, то казнили бы или отправили пожизненно