Дерзкий обольститель - Шэрон Кендрик

– И мы предохранялись. – Брови Дмитрия сошлись на переносице, верхняя губа хищно приподнялась. – Я всегда использую презерватив.

Он словно бы напоминал Эрин, что она – лишь одна из многих. Молодая женщина посмотрела на него, пряча липкие от пота руки в складках белого платья.

– Я знаю.

– Я никогда не хотел детей, – с горечью добавил Дмитрий.

Это тоже было ей известно. Он не скрывал своих взглядов на брак и отцовство. Женитьба представлялась ему дорогостоящей тратой времени, а себя он причислял к людям, которые не созданы быть родителями. Решение Эрин скрыть от него беременность отчасти объяснялось страхом, что Дмитрий заставит ее избавиться от ребенка. Не меньшую роль сыграла сцена, которую она застала в его апартаментах, когда все-таки надумала сообщить ему новость. Этого оказалось достаточно, чтобы Эрин ушла, ничего не сказав и ни разу не оглянувшись.

Обвиняющий тон пробудил материнский инстинкт в глубинах охватившей ее апатии. Эрин представила Лео, теплого и румяного после вечернего купания, и это придало ей сил.

– Тогда представь, что у тебя нет сына, – зло сказала она. – Сделай вид, что ничего не изменилось, потому что я не собираюсь навязывать тебе что-то против твоей воли. Забудь все, что ты о нас разнюхал. Твоя совесть чиста, теперь ты знаешь, что мы с Лео ни в чем не нуждаемся.

В глазах Дмитрия мелькнуло что-то похожее на удовольствие, и Эрин вспомнила, что он привык к оппозиции. Ему нравилось подавлять сопротивление. Вызов предполагал битву, а Дмитрий Макаров был прирожденным победителем.

– Вы действительно ни в чем не нуждаетесь? – мягко переспросил он.

– Да. – Эрин чувствовала, что Дмитрий заманивает ее в западню, но не могла понять, в какую.

– Тогда что заставило тебя нацепить это дешевое белое платье и попытаться нарушить закон?

– У меня были причины. – Эрин облизнула губы.

– Хотелось бы их услышать.

Она все еще колебалась, но тянуть время дальше было невозможно.

– Мы с Лео живем с моей сестрой. Она держит небольшое кафе в Боу.

– Я знаю.

– Откуда? – Эрин не могла скрыть неприятное удивление.

– Попросил кое-кого навести о тебе справки.

– Что-что ты попросил? Зачем тебе понадобилось следить за мной? – Голос молодой женщины задрожал.

– Из-за ребенка, конечно. – Дмитрий сузил глаза. – Зачем же еще?

– А как ты вообще узнал о Лео?

– Это несущественно, – отрезал он. – Давай просто примем как факт, что я узнал. На чем мы остановились?

– Он ходит в районную школу и хорошо учится, но… – продолжила Эрин с тяжелым сердцем, смирившись с тем, что ей не удастся ничего утаить.

– Но – что?

Она помолчала, стараясь справиться со страхом.

Слова Дмитрия заставляли ее сомневаться, что она сделала все возможное для благополучия золотого мальчика, который унаследовал так много черт своего отца.

– Лео увлекается спортом, но в нашем районе нет спортивного комплекса. Ближайший в парке, до которого надо ехать на автобусе, а мы с Тарой часто заняты в кафе и не можем возить Лео туда-сюда. Ты помнишь мою сестру Тару?

– Помню.

Эрин глубоко вдохнула. Она надеялась, что разговор о сыне хоть немного смягчит гранитные черты Дмитрия, но не видела на его лице признаков сочувствия или хотя бы понимания. Внезапно ей захотелось заставить его понять, какие веские причины подтолкнули ее к брачной афере.

– Семья Чико богата и влиятельна в Бразилии, но он хочет жить в Англии. Женитьба позволила бы ему получить разрешение на работу. Я планировала потратить деньги, которые он обещал, на загородный дом с садом, где Лео сможет сколько угодно гонять мяч на свежем воздухе.

Никак не отреагировав на ее признание, Дмитрий подошел к камину и нажал кнопку на вмонтированной в стену панели. Несколько секунд спустя к ним присоединилась эффектная молодая блондинка, что не удивило Эрин. Все женщины этого русского, кроме нее, были светловолосыми, оттенки варьировались от золотистого до пепельного. Дмитрий нуждался в блондинках, как в кислороде. Вошедшая носила каре, высокие скулы выдавали в ней славянку, что подтвердилось, когда Дмитрий заговорил с ней по-русски. Она оглядела Эрин с ног до головы, кивнула и исчезла, развернувшись вокруг своей оси на высоких каблуках, как солдатик.

Дмитрий по-прежнему молчал, и тишина пугала Эрин больше, чем агрессивный допрос. Она все больше сомневалась в своей способности убедить этого человека, что действовала из лучших побуждений.

Блондинка вернулась. Она держала в руках джинсы и кашемировый свитер, которые, улыбнувшись, положила на стол перед Эрин.

– Думаю, тебе подойдет, – сказала она с заметным акцентом. – Джинсы могут быть великоваты, но я принесла ремень.

– Спасибо, Софья, – поблагодарил Дмитрий, и блондинка удалилась, покачивая бедрами.

– Что это? – Эрин изумленно посмотрела на оставленные ею вещи.

– А ты как думаешь? – отозвался он. – Я попросил Софью одолжить тебе одежду. Не хочу, чтобы газетчики увидели, как я провожаю домой женщину в свадебном платье, это вызовет слишком много ненужного энтузиазма. С некоторых пор я избегаю шумихи в прессе.

Эрин подозрительно прищурилась. Вот, значит, почему она уже довольно давно не видела в таблоидах фотографий пьяного Дмитрия, покидающего ночной клуб с очередной полуголой красоткой. Он научился заметать следы.

Первым побуждением было отказаться влезать в чужую одежду по его команде, но Эрин замерзла. Возможно, ее бил нервный озноб.

– Хорошо, я переоденусь, – сказала она, у нее стучали зубы. – Но тебе не надо меня провожать. Я поеду домой на автобусе.

– Мне кажется, ты не вполне понимаешь нашу ситуацию, – холодно возразил Дмитрий. – И не трать время на попытки меня разжалобить, этого не будет. Во избежание дальнейших проволочек я сейчас громко и четко расскажу тебе, что собираюсь сделать. Я собираюсь проводить тебя домой, чтобы познакомиться с сыном.

Дизайнерские джинсы Софьи действительно оказались велики, но голубой свитер помог Эрин согреться и почувствовать себя увереннее. Она обернулась к Дмитрию, который сидел рядом с ней в набирающем скорость лимузине, суровый, как тюремный конвоир, и попыталась еще раз воззвать к лучшей стороне его души. Если таковая вообще имелась.

– Ты не можешь появиться из ниоткуда перед шестилетним ребенком и представиться его отцом.

– Спорим, что могу?

Жесткость в его голосе напомнила Эрин, что Дмитрий и сам обладал репутацией опасного человека, которую заботливо культивировал. Он говорил, что страх отваживает от него дураков, и Эрин втайне принимала это как комплимент, ведь она была допущена в самый ближний круг. Видимо, постепенно она начала преувеличивать свою роль в жизни Дмитрия, став жертвой иллюзии, весьма популярной среди секретарш богатых и влиятельных людей.