Нешуточная любовь - Бетти Коррелло

class="p1">В ту ночь я заснула в слезах. Мне было безумно стыдно, и я поклялась никогда больше так не расстраиваться.

Эдди перестал приезжать; не смотрел больше на меня снизу вверх, широко улыбаясь. У нас все еще была общая компания, но теперь я старалась избегать его взгляда. Мы слишком многое знали, и взаимные тайны стали взведенными пистолетами у виска.

Я думала, что не смогу прожить без запаха его туалетной воды на воротнике моей футболки, без прикосновений большого пальца к ладони, но каждое утро просыпаться становилось чуточку легче. Как можно лишиться человека, который тебе не принадлежал? Я даже не пыталась, потому что в глубине души понимала: если бы он хотел, у нас бы все получилось.

Я видела его с другими девушками.

Подойдя к нему, я бросила рюкзак на парту.

– Правило номер один: не смей называть меня Патришкой.

Эдди притворно надулся.

– А я-то думал, что прозвища – наша фишка. Ладно.

– И про мюзиклы молчок.

– Но я ведь так хорошо пою.

Я протянула ему карандаш. Своих у него никогда не было.

– И я за тебя все делать не буду.

– Твое желание для меня закон, – сказал Эдди с косой ухмылкой, от которой одновременно захотелось прибить его и засосало под ложечкой. – Я не такой уж и глупый. И вообще… – Он натянул перчатку, щелкнув резинкой по запястью. – Ты у нас вегетарианка, так что расслабься, я разберусь.

В итоге Эдди препарировал лягушку, а я делала заметки. Дело шло споро – к концу урока я успела написать половину отчета.

– Завтра я занята, – напомнила я, убирая учебник в рюкзак. – В обед репетиция, а потом два урока физры подряд, времени на отчет не будет.

– Давай я вечером позвоню. – Он закинул рюкзак на плечи. – По телефону обсудим.

– Ты позвонишь? Мне? – повторила я, вскинув брови. Сердце затрепетало по вполне очевидным причинам. «Может, все еще можно исправить».

– Ага, полчасика поработаем над лабораторной, а пото-о-ом можешь поведать мне, что в последнее время слушаешь.

Я смотрела на него и ждала чего-нибудь: отмазок, возражений, уколов.

– Ладно, – в итоге сдалась я. – Тогда жду.

– Супер. – Он встал и прошел мимо, попутно растрепав мне волосы. – Бывай, Патришка.

Очередной день с Роджером. Очередная поездка в Лонг-Бранч на автобусе, за окнами которого проносилась промозглая зимняя пустошь. Все, чего мне хотелось, это вернуться домой, к Ба, к своим дискам, даже к набережной. Возможно, если бы я ехала в другое место, мысль о необходимости покинуть Эвергрин не наполняла бы меня противоестественным ужасом.

Роджер жил на первом этаже здания блевотного цвета, с пластиковыми козырьками и большими потеками воды под окнами. Бесконечная череда дверей выходила на заправку, расположенную по ту сторону автострады. Все жильцы, которых я видела, были такими же скрюченными и блеклыми, как пострадавший от воды фасад.

В раковине на кухне ждала гора посуды с засохшими пятнами кетчупа. Мыльная вода, в которой она отмокала, позеленела от плесени и пахла кислятиной. Натянув ворот футболки на нос, я большим усилием воли все перемыла. Потом порылась в шкафчиках, нашла единственную упаковку лапши и съела ее с последним яйцом из холодильника.

Роджер вернулся домой без десяти шесть, раскрасневшийся и в рабочих ботинках. Он явно не ожидал увидеть меня. Мы поболтали. Вышло хреново.

После этого я ушла в «свою комнату», где Роджер хранил ящики виниловых пластинок. Поставив телефон на зарядку, я завалилась на жесткую раскладушку и принялась ждать.

В половине восьмого раздался храп. На цыпочках прокравшись в гостиную, я обнаружила Роджера дрыхнущим на диване. Рядом стояла мусорка, полная пустых банок.

В восемь я осознала, что забыла захватить с собой шампунь и сменную одежду. Думала позвонить Ба, но испугалась, что Эдди не сможет до меня дозвониться.

В девять я разделась до трусов и забралась в постель с книжкой, дрожа от холода под колючим одеялом. Дочитала последние две главы «Франкенштейна», заданного по литературе. Старалась не шевелиться – даже страницы переворачивала кончиком носа, боясь упустить вибрацию телефона под подушкой.

А потом я уснула.

Проснувшись в пять, задолго до установленного будильника, я не обнаружила ни единого пропущенного звонка.

Одеваясь в холодной темноте чужой комнаты, я вдруг поняла, что не могу больше грустить. И уж точно не могу больше страдать из-за таких, как Роджер. Таких, как Эдди. Даже если бы он позвонил, даже если бы мы проболтали всю ночь – как бы я смогла объяснить ему это?

Плесень, грязная посуда, отрубившийся «отец» в грязной рабочей одежде, которого я якобы должна была любить.

Я вернулась в Эвергрин пешком. Идти было всего три километра, но в воздухе висела морось, и к тому времени, как я вставила ключ в замочную скважину, пальцы практически не слушались.

Ба спрашивала, что случилось, ходила за мной по дому в халате и бигуди, но я не ответила. Сходила в душ, долго простояв под горячей водой, переоделась в одежду, от которой не воняло потом и сигаретами.

На остановке я затолкала в себя булочку с изюмом. Живот сводило от ненависти. Не дожидаясь автобуса, я пошла в школу пешком. На мосту, ведущем в округ Малага, меня стошнило в залив. Я проводила взглядом ошметки лапши, летящие в холодный Атлантический океан, и по щекам побежали горячие слезы. Нос обожгла желчь. Ее вкус напомнил о вони, стоявшей в квартире Роджера.

Ненависть усиливалась. Бурлила в желудке.

Я пришла в школу рано. От меня воняло дождем и потом. Сил не было ни на что. Кости ломило.

На парковке ухоженные девчонки выбирались из маминых «мерседесов». Я ненавидела их.

Ненавидела Роджера.

Ненавидела маму за то, что та родила от него ребенка.

Ненавидела Эдди сильнее, чем всех их, вместе взятых.

Тогда-то я его и увидела. Он сидел за одним из металлических столиков перед входом. Смеялся.

– Эй, говнина! – крикнула я, впиваясь ледяными пальцами в онемевшие ладони. – Где отчет по лабораторке?

– Блин. – Эдди уставился на меня огромными глазами. Спрыгнул со столика, зарывшись пальцами в волосы, и подбежал ко мне. – Клянусь, на обеде закончу.

– На обеде закончишь? Правда? – Я прошла мимо. – Пошел ты, Эдди.

Пацаны у него за спиной ухнули в унисон.

– Эй. – Эдди снова преградил мне дорогу. – Какая муха тебя укусила?

«Мне обидно».

– Такая, которая хочет получить пятерку за простейшее, блин, задание, а ее тупой напарник ничего не сделал. – Я толкнула его плечом и пошла к дверям, ведущим в школу.

– Да получишь ты свою пятерку! – крикнул он мне в след. – Сказал же, на обеде все сделаю!