Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона - Лера Виннер

него ответа, — или услышу то, что услышать никогда не пожелала бы, — я все равно рвалась следом, потому что так важно было понять…

«Разве я сделала вам что-то плохое? Чем я хуже вас⁈».

Как будто это еще могло что-то изменить или исправить. Заставить меня забыть, перечеркнуть, принять за случайность факт того, как легко они меня предали.

Не задумываясь оставили наедине с существом, способным сломать меня, замучить до смерти, изуродовать по своей прихоти.

Все те чудовищные вещи, что граф Рейвен мог сделать со мной, окажись он другим…

Спали ли барон и баронесса спокойно, зная о них?

Интуиция и опыт, о котором я не просила, подсказывали, что да. Они обедали, гуляли и ложились спать, и ничто не тревожило их сердца.

Ничто, кроме негодования. Того негодования, что способны испытывать лишь добропорядочные родители падшей и недостойной их любви дочери.

Туман сделался еще плотнее, почти скрывая их из виду, превращая мир в вяло колеблющееся бесформенное нечто, застывшее вне времени, голосов, надежд и прикосновений.

Могло ли статься, что я с самого начала ошиблась? Что теперь этот туман — и есть моя жизнь? Без перспектив, без сожалений, без надежд…

Жизнь, которую я играючи променяла на несколько недель шального обжигающего счастья, платить за которое придется до конца моих дней.

От холода, тоски, одиночества и безысходности хотелось завыть.

Хотелось перестать быть сильной и обманывать себя.

Спрятаться под рукой Вернона и просто поплакать — от несправедливости, от того, как это на самом деле больно, оказаться никому не нужной… разменной монетой, средством, красивым аксессуаром, который, как и любой другой вроде сумки, легко выбросят, едва он устареет или надоест.

Я не позволила себе этого, слишком увлеченная, закруженная опьяняющей страстью и его вниманием. Поверила, что он вопреки всему…

И все же он не пришел.

Не остановил пожар, не организовал людей, не взялся за ведра сам, чтобы послужить им примером.

Неужели не захотел? Неужели оставил их справляться с огнем самостоятельно?

Потому что среди тех, кто бросился спасать посевы, не было ни баронессы Райдер, ни подруги моей юности Жозефины. Благородные господа и леди не желали пачкаться и рисковать, и я оказалась едва ли не единственной…

Разве должен был сам граф-губернатор?..

Зеленые глаза Черного дракона вспыхнули посреди ставшего еще гуще и темнее тумана. Они горели… решимостью, страстью… Нежностью?..

Я не видела его лица, но все равно потянулась к нему, готовая следовать за этим взглядом, и тело поддалось.

Не рискуя звать по имени, чтобы не слышать новых хрипов, я побежала к нему попыталась ухватиться за это хрупкое, такое ненадежное… За веру в то, что он бы меня не оставил. Не оставил бы никого из тех, за кого принял ответственность. Ни крестьян, ни мельника, ни кружевниц, ни нарушившего все возможные законы и преданного ему всем своим существом дракона-полукровку с тяжелым взглядом.

С одним из них ведь и правда могло что-то случиться. Неспроста была та ярость, не просто так люди едва не растерзали меня. И точно так же, как Альберт бросился бы на помощь своему лорду, Рейвен пришел бы на выручку своему самому доверенному… человеку? Дракону? Другу?

— Вернон… — я прошептала его имя так тихо, что едва услышала сама, но собственный голос представился мне мелодичнее, чем когда-либо.

— Ну надо же. Уже «Вернон»… Хитрая же ты дрянь!.. — другой голос, тихий, женский, смутно знакомый, ударил в голову новой болью.

Я тихо застонала и со второй попытки открыла глаза.

Не было ни вязкого бесконечного тумана, ни глухой безысходной тишины.

Было просто темно. Мелкие камни, рассыпанные на земляном полу, больно впивались в бок и спину, мешая лежать, а ушибленный затылок пульсировал, но я определенно осталась жива и не провалилась ни в какую бездну из кошмара.

Надо мной и правда сидела женщина. Она расположилась на табурете, и, глядя снизу вверх, я толком не видела ее лица, только что волосы были собраны.

— Очнулась, наконец. Даже не знаю, что меня устроило бы больше: чтобы ты открыла свои тупые коровьи глаза или сдохла…

Она брезгливо толкнула меня в плечо мыском элегантной туфельки, и мне захотелось засмеяться.

— Как недостойно вы высказываетесь… для дочери графа.

Голос был хриплым, слишком низким. Вероятно, я и правда сорвала его, перекрикивая пожар. Или же у меня просто отчаянно пересохло в горле.

— Ах ты! — леди Лорьен замахнулась, подаваясь вперед, но прервала собственное движение, хватаясь за живот и опускаясь обратно на табурет. — А впрочем, пустое. Ты не стоишь того, чтобы наследник Вернона пострадал.

Несмотря на головокружение, первым моим желанием было просто из глупой вредности напомнить ей, что наследник это чей угодно, но только не дракона. Однако не в моем положении было злить ее еще больше — леди явно утратила над собой контроль и при неблагоприятном стечении обстоятельств могла всерьез навредить не только мне, но и ребенку.

— Вернон утверждает, что это не так.

Гораздо проще и правильнее было по привычке изобразить если не откровенную дуру, но скромную и недалекую провинциалку, так мало понимающую в людях.

Клариса засмеялась коротко и холодно, очень неприятно:

— Да неужели? Я восхищена! А впрочем Вернон многое способен сказать… Что ты вообще знаешь о нём? Что он великолепный любовник, как и всякий дракон? Так это небольшая тайна. Хотя такой, как ты, этого оказалось достаточно.

Она говорила негромко, чеканя каждое слово, и каждое же из них било не хуже пощёчины, потому что… Она была права.

Что я в действительности знала о Рейвене?

Он не овладел мною силой. Спас Музу и её щенков. Употребил своё немалое влияние и деньги, чтобы выкупить с каторги безнадёжно приговорённого преступника, уважая его достоинство? Потратил свои личные средства на возрождение Мейвена?

Всё это восхищало и располагало к нему, но что из этого мешало ему солгать мне о брошенной женщине? Отречься не только от неё, но и от ребёнка, который стал ему не нужен, когда выяснилось, что прочный и взаимовыгодный союз с его матерью не сложится.

Клариса верно истолковала моё молчание, потому что её новый смешок стал смешком победительницы.

— Вот так-то дорогуша. Ему ничего не стоило уложить тебя в свою постель. Ты сама радостно в нее прыгнула. Все вы, деревенские дуры, попадаетесь на одном и том же.

Мы посмотрели друг другу в глаза, и обе окончательно убедились в том, что у неё были все поводы торжествовать.

Даже если бы дракон Рейвен сбежал из столицы, обманув невесту, я, наверное, смогла бы понять это. Потому