Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Так называемый гимн принятия себя. Своей боли. Своих демонов. Своего прошлого. Всего того, от чего убегать не стремлюсь.

— Очередное подтверждение тому, что ты реально пишешь песни лучше всех в нашей группе.

— Рад, что ты оценил.

— Кстати, а ты что здесь делаешь в полном одиночестве? — Даниэль опирается рукой о перила. — Некоторые там уже спрашивают, куда ты пропал.

— Просто захотелось немного подумать и пройтись.

— У тебя какие-то проблемы? Что-то произошло?

— Нет, все в порядке, — бросает легкую улыбку Питер. — Просто мне здесь понравилось. Захотелось постоять и понаблюдать.

— Может, все-таки что-то случилось?

— Не беспокойся, Дэн, все нормально.

— Только не говори, что ты надумал сигануть с этого моста и все-таки свести счеты с жизнью, сбросившись в реку.

— Нет-нет, братан, расслабься. Я не собираюсь сводить счеты с жизнью.

— Ну не знаю… Может, твой воображаемый друг опять дает тебе какие-нибудь «ценные» указания.

— О нет, он уже давно ко мне не приходит. — Питер опирается локтями о перила моста и уставляет взгляд куда-то вдаль. — С того самого дня, когда я вспомнил о том, что со мной сделал Гаррет. Я постоянно осматриваюсь по сторонам, но больше нигде его не вижу.

— Может, сейчас в этом нет никакого смысла? — предполагает Даниэль и опирается уже обеими руками о перила, чтобы понаблюдать за здешними видами. — Все же вроде хорошо. Дела наладились, друзья рядом, ты знаешь правду о своем прошлом…

— Думаешь, он еще вернется? Вернется, если у меня опять будут проблемы? Если я останусь совсем один?

— Ну… Если не будешь строить из себя гордого и независимого парня, которому никто на хер не нужен… Возможно, Теодор больше к тебе не придет.

— Не-е-е-ет… Я больше не хочу делать вид, что смогу сам со всем справиться. Если рядом не будет никого, то я точно рехнусь. Ибо без близких людей я ничто и никто.

— Этого не случится, Пит, не переживай, — с легкой улыбкой подбадривает Даниэль, похлопав Питера по плечу. — Мы уже сказали, что какой бы занозой в заднице ты бы ни был, ты все равно будешь для нас близким человеком.

— Это удивительно, что я получил еще один шанс после всего, что сделал. После того как повел себя как полный мудак.

— Слушай, приятель, а чего это ты вообще решил вспомнить об этом? Вроде до этого не говорил ни слова о том, что было, а тут у тебя опять кислая рожа, и ты весь в каких-то темных думах.

— Не обращай внимание. Все нормально.

— И знаешь, блондин, если честно, я сразу заметил, что ты с самого утра какой-то сам не свой. Вроде улыбаешься и шутишь, а глаза какие-то грустные. Как будто ты не рад свадьбе ребят.

— Конечно, рад, — грустно улыбается Питер, перебирая пальцы. — Очень рад.

— Тебя ведь что-то беспокоит. Я прав?

— Это не столь важно. Об этом можно поговорить и после свадебной церемонии.

— Когда дело касается близких людей, то важны даже самые малейшие мелочи.

— Забей, Даниэль, со мной все в порядке.

— Ты можешь сказать только мне. Если захочешь – я никому ничего не скажу.

— Давай потом. Не хочу ныть и портить настроение.

— Тебя что, опять преследует какой-то мудак? Или проблемы с Хелен?

— Нет, с Хелен все хорошо.

— Тогда в чем дело? Из-за чего ты такой кислый?

— Ох… — Питер резко выдыхает с прикрытыми глазами. — Да ничего такого… Просто мне сегодня рано утром позвонил мистер Джонсон и сообщил одну новость.

— Какую?

Воцаряется короткая пауза, после которой Питер переводит грустный взгляд на Даниэля и спокойно говорит:

— Маркус умер.

— Маркус? — округляет глаза Даниэль. — Твой папаша?

— Да. Прошлой ночью.

— Ого… А из-за чего?

— Не пережил второй сердечный приступ. Мистер Джонсон сказал, что ночью Маркусу стало плохо. Его немедленно доставили в больницу и пытались спасти, но их усилия оказались тщетны. В семь тридцать два утра врачи констатировали его смерть и оповестили сотрудников тюрьмы, в которой держали этого человека.

— А разве у него уже был приступ до этого?

— Был. Но его удалось спасти. Причем первый приступ был совсем недавно. Ну а прошлой ночью случился второй.

— Не успел, значит, явиться на первое слушание по всем своим преступлениям…

— Не успел. Но все-таки расплатился за них своей смертью.

— Вполне заслуженной, хочу отметить.

— И самое интересное, что и его брат тоже скончался сегодня ночью.

— Его брат?

— Да. Из-за шизофрении Феликса держали в психиатрической клинике, куда Маркус регулярно приходил. Он говорил, что у них были нормальные отношения, а брат всегда очень радовался его визитам. Но когда Маркуса арестовали, и он перестал приходить, Феликс словно начал сходить с ума. Его болезнь обострилась – никакие лекарства не помогали. Вроде даже сильно навредил одной из медсестер, которая пыталась вколоть ему успокоительное. А во время одного из таких приступов этот мужик даже всадил нож себе в живот. Чудом почку не продырявил – ранение оказалось неглубокое, но ахереть как на грани.

— И от чего умер этот Феликс?

— Смерть получилась неумышленная. Во время очередного приступа глюков и агрессии Феликс прикончил сам себя, когда вывалился из окна своей палаты на пятом этаже. Врачи тут же вызвали скорую, но было уже слишком поздно – травма головы и множественные переломы оказались несовместимы с жизнью. Феликс умер практически мгновенно. Можно сказать, даже не мучился.

— Это мистер Джонсон сказал?

— Он навел справки на брата Маркуса, о котором тот постоянно упоминал. И на протяжении долгого времени наблюдал за ним. Насколько я знаю, Маркус неоднократно умолял отпустить его для визита к брату. Мол, Феликс нуждается в нем. Но ему всегда отказывали. Даже в сопровождении сотрудников полиции.

— Ты вроде говорил, они близнецы…

— Да, со слов самого Маркуса.

— Неужели теория о тесной связи близнецов реальна? И Феликс умер, и Маркус откинулся…

— Да уж, что-то в этом есть. Первым умер Феликс – где часов в пять утра. А через пару часов пришел черед Маркуса.

— И когда похороны?

— Послезавтра. С утра. Их похоронят вместе.

— И ты поедешь?

— Не