Случайная встреча - Виктория Холт

— Дорогая Джессика, — подхватила мать, — ты понимаешь, к чему это приведет? Ты выйдешь замуж за инвалида: травма такого характера…

— Знаю, знаю, — ответила я. — Вы имеете в виду отсутствие нормальной… скажем, семейной жизни? Отсутствие детей?

— Да; моя дорогая, именно это я и имею в виду!

— Я буду счастлива, ухаживая за Эдвардом!

— Возможно, поначалу…

— Ты вбила себе в голову идеи о благородстве и тому подобных вещах, — повысил голос отец. — Поверь мне, в жизни все совсем иначе!

— Возможно, для других иначе, — ответила я, — у меня все будет именно так!

— Ты еще молода и плохо знаешь жизнь… — сказала мать.

— Если еще кто-нибудь хоть раз назовет меня «слишком молодой», я… Отец улыбнулся:

— Ну и что ты тогда сделаешь? — Я не знаю, что сделаю!

Он обнял меня за плечи.

— Да, ты знаешь, что собираешься делать сегодня, завтра, возможно, даже послезавтра, но когда появится кто-то…

— Не все такие, как ты! — сердито бросила я.

— Человеческие характеры не так сильно отличаются друг от друга, как тебе кажется, дорогое дитя! Некоторые из нас более склонны к определенным вещам, чем другие, но у всех есть свои слабости…

— Я вижу, она действительно приняла решение! — грустно констатировала мать.

— Она пошла в тебя, дорогая женушка! Однажды приняв решение, будет до конца стоять на своем!

— Придется примириться с этим, — продолжала мать. — Милая Джессика, если когда-нибудь у тебя появятся сомнения или затруднения, знай, что твой отец и я всегда поймем тебя и поможем!

Я взглянула на них — моих самых любимых людей и обняла их.

— Я все понимаю, но я должна сделать это! Я никогда не смогу чувствовать себя счастливой, если не выйду замуж за Эдварда!

Они согласились со мной, но очень неохотно. Было много споров по поводу дальнейшего. В конце концов решили, что мистер Баррингтон вернется в Ноттингем и возьмет на себя управление фабрикой, а Эдвард переедет в Грассленд.

Клер Карсон, которую глубоко потрясло случившееся, решила жить в Ноттингеме. Мы с Эдвардом должны были пожениться в ближайшее время. Значит, никакой грандиозной двойной свадьбы: Амарилис будет одна праздновать самый счастливый день своей жизни!

Итак, мы вернулись в Эверсли, а в начале мая я стала миссис Баррингтон.

Первые недели после нашей свадьбы я была очень счастлива. Я жила в атмосфере самопожертвования, ощущала какое-то очищение. Я относилась к своим обязанностям серьезно, напоминая себе о том, что, не выйди я замуж за Эдварда, презирала бы себя всю жизнь. Когда-то я использовала Эдварда для того, чтобы прикрыть раненое самолюбие, теперь мне предстояло выполнить свои обязательства перед ним.

А каким он был милым! Джеймс Мур, которого мы наняли для ухода за Эдвардом, великолепно справлялся со своими обязанностями и вскоре стал настоящим другом и моим, и Эдварда. Он всегда был под рукой, в случае необходимости готовый пожертвовать своими интересами. Нам, конечно, очень повезло с ним.

Более того, Эдвард оказался не из тех людей, которые любят холить и лелеять свое горе. Я начинала понимать, какой у него прекрасный характер. Он даже сказал как-то, что рад тому, что сумел избавиться от этих сложностей с луддитами и сожалеет лишь о том, что теперь вся тяжесть пала на плечи отца.

— Я живу здесь в роскоши, с женой-ангелом, постоянно заботящейся обо мне, с Джеймсом — воплощением терпения, и все мои обязанности сводятся к тому, чтобы позволять им крутиться вокруг меня!

Я расцеловала его.

Однако временами я видела в глазах Эдварда боль, отчаяние, мысли о том, что он никогда не сможет жить нормальной жизнью.

Я много читала вслух: ему это нравилось. Мы играли в покер, он научил меня играть в шахматы. Быстро летели дни. Я жила в состоянии какой-то эйфории, ощущая, что делаю нечто очень благородное. Я часто задумывалась над тем, что, видимо, именно так ощущают себя монахини, исполняющие свои обеты; в некотором смысле я ведь тоже дала обет.

Я жила в атмосфере радости и обожания. Было ясно, что Эдвард считает меня просто святой.

Баррингтоны часто приезжали из Ноттингема в Грассленд, и миссис Баррингтон рассказывала мне о том, как по ночам молится Богу, благодаря его за то, что Он даровал им меня. Она никогда не забудет о том, что я делаю ради ее любимого сына. Было очень приятно сознавать, что меня столь высоко ценят.

Потом наступил день свадьбы Амарилис, тот самый день, когда должна была состояться и моя свадьба.

Церемония бракосочетания проходила в церкви Эверсли. Потом молодожены отправлялись в Лондон, где собирались провести медовый месяц. О поездке на континент не могло быть и речи, поскольку война с Наполеоном продолжалась. После отступления из России слава Наполеона несколько померкла, но угроза наступления оставалась. Веллингтон высадился во Франции, и время от времени поступали известия о его успехах.

Амарилис была прелестной невестой. Белый цвет вообще шел ей, а в платье из шелка и кружев она выглядела просто ангелом. Она сияла, а Дэвид и Клодина очень гордились ею.

Моя мать продолжала повторять, что мы недостаточно хорошо знаем Питера Лэнсдона, но я решила, что это из-за меня. Ведь, увидев Амарилис с ее милым женихом, она не могла не вспомнить о своей любимой дочери, поспешно бросившейся в необдуманный брак, к тому же неполноценный.

В Эверсли устроили праздник и туда привезли Эдварда в кресле на колесиках. Были произнесены соответствующие речи и тосты, а после того, как жених с невестой удалились, мы с Эдвардом остались с гостями. Свадьба, конечно, произвела на меня сильное впечатление.

После того как Джеймс уложил Эдварда в постель, я зашла к нему пожелать спокойной ночи и поболтать, перед тем как отправиться в свою спальню.

Я надеялась, что он не заметит моего уныния. Но в последнее время Эдвард стал очень чувствительным: похоже, что у него начало развиваться какое-то шестое чувство.

Довольно грустно он произнес:

— Замечательная получилась свадьба.

— Да, Амарилис. очень красивая девушка!

— Она выглядела такой счастливой.

— Да, — согласилась я.

Некоторое время он молчал, а затем сказал:

— Этот день должен был стать днем и нашей с тобой свадьбы. Все могло быть совсем иначе!

— У нас с тобой и так все хорошо.

— Ты счастлива?

— Вполне, — солгала я.

— Джессика, этого не может быть!

— Что ты хочешь сказать, подвергая мои слова сомнению? — озабоченно спросила я.

— Все должно было быть совсем по-другому!

— Что было, то было, и я счастлива.