Месть подана, босс! - Айрин Лакс

Я всё ещё стояла, переваривая изумлённым сознанием полученную информацию, а кривоносый опять заматерился, ещё и здоровяк голос подал:

– Нехорошо. Садитесь, девушка, – и залез на заднее сиденье.

– А ты-то куда лезешь? – возмутился кривоносый.

– Проконтролировать, – заявил здоровяк. – Это всё занимательно звучит, но я тоже много чего распечатать могу и предъявлять. И вообще ты больше на маньяка похож. Орёшь, бумажками размахиваешь…

Вот таким составом мы и поехали к Маркову в офис.

– Меня Савелием зовут, – буркнул кривоносый.

– Антон, – отозвался здоровяк.

– Ксения, – вздохнула я, – может, позвонишь Давиду и…

– Нет, – отрезал Савелий, – нужно живое доказательство. Пусть успокоит свою душу. Давид места себе не находит! Я вообще своего друга в последнее время не узнаю. А всё ты, коза на каблуках!

– Фокусник-неудачник, – ответила я и отвернулась, глядя в окно.

Савелий до офиса Маркова домчал быстро. Я бы даже сказала, мгновенно, нарушив все правила дорожного движения, какие только было можно. В конце за нами даже увязалась патрульная машина, но Савелий рванул через дворы и начал плутать в них, оставив дорожных полицейских с носом. Савва лихо припарковал автомобиль у здания офиса и нетерпеливо покрикивал на меня, поторапливая, пока мы поднимались по лестнице.

В офисе Маркова стояла тишина. В кресле секретаря сидела перепуганная Алина, бухгалтер. Она сжимала побелевшими пальцами телефонную трубку. На столе высились кипы бумаги с распечатанными объявлениями о моей пропаже.

– Босс у себя? – спросил Савелий у временного секретаря.

– У себя, – пискнула бухгалтер, – только к нему нельзя… Давиду Антоновичу позвонили недавно и пригласили на опознание. В морг. Он закрылся и никого не хочет видеть. Очень зол.

– Аллилуйя. Она воскресла, – язвительно отозвался Савелий, отходя в сторону и показывая на меня пальцем.

Бухгалтер изумлённо моргнула. Савелий забарабанил в дверь директора.

– Марков! Открой немедленно!

Сначала была тишина, потом Марков выдал такой поток разъярённого мата, что бухгалтер ещё больше побледнела и безвольным мешком упала в кресло. Здоровяк кинулся ей на помощь, обмахивая листом бумаги. Савелий дал время Маркову выматериться и жестом указал на дверь, подтолкнув меня в спину.

– Давай, коза, действуй!

– Сам ты… – зашипела я и осторожно поскреблась в дверь.

Внезапно ноги ослабели, а сердце заколотилось, как сумасшедшее. Я и без того чувствую себя не самым лучшим образом, вина съедает меня, а тут ещё и куча посторонних зрителей, замерших в ожидании представления.

– Да что ты скребёшься, как мышь? – рявкнул Савелий и забарабанил кулаком. – Марков, не дури!

– Давид, открой дверь, – пролепетала я и добавила чуть громче, – я тебя очень прошу!..

Тишина.

– Давид, открой дверь. Это я…

Глава 56. Ксения

Раздался звук шагов, и дверь распахнулась так резко, что я едва не рухнула в дверной проём вместе с ней. Первое, что я увидела – потемневшее лицо Давида, заросшее небрежной щетиной. Взгляд зелёных глаз был потухшим, почти безжизненным. Но при виде меня он загорелся и мгновенно стал пронзительно-ярким.

– Ты!..

Давид сгрёб меня в охапку, стиснув так, что стало трудно дышать, и затащил в кабинет, закрыв дверь пинком. Он тесно прижимал меня к себе. Его сердце под разгорячённой кожей груди билось, как сумасшедшее. Я вдыхала знакомый запах мужского тела с ароматом парфюма, только сейчас понимая, что Давид выглядит помятым и невероятно уставшим, будто не спал несколько дней.

Большие горячие ладони гладили мои плечи и спину, пальцы запутывались в волосах, сжимая пряди. Давид нагнулся и горячо шептал мне в макушку:

– Я чуть с ума не сошёл от беспокойства, когда увидел, что тебя нет… А потом соседка сказала, что видела, как ты садилась в серый Мерседес. И я подумал, что… Охренеть, Бэмби… Да я едва не сдох! А сегодня из морга позвонили…

Марков стиснул меня ещё крепче, я вскрикнула. Ещё немного, и он меня точно раздавит.

– Тебя же не было утром, – всхлипнула я, – вот я и решила…

– Что я наигрался, получил желаемое и решил, что с тебя хватит? – уточнил Давид.

– Угу… – подтвердила я. Лицо Давида расплывалось.

– Дурёха. Я за завтраком поехал. В доме же ещё нет ничего. Абсолютно. Ни единой крошки. А ты…

Давид принялся целовать моё лицо, покрывая горячими поцелуями щёки и нетерпеливо впиваясь в губы. Он оторвался всего на мгновение, чтобы сказать:

– А то, что я тебе говорил… Бэмби!.. Мне тебя не хватит никогда. Ясно? Я тебя постоянно буду держать возле себя и наказывать. Собой. Всю свою жизнь.

Давид подхватил меня на руки и опустился на диван, устроив у себя на коленях. Он прижался губами к моей шее, целуя, а пальцы начали шарить по спине в поисках застёжки-молнии.

– Давид…

– М-м-м? Что?..

– Мы в офисе… Тут людей полно!

Давид оторвался и посмотрел на меня. В малахитовых глазах горел огонёк жажды и нетерпения.

– И что? Мой офис, моя женщина. Что хочу, то и делаю. А сейчас я хочу тебя!

Давид теснее прижал меня к себе, толкнувшись бёдрами вверх, давая понять, как сильно он меня хочет. Чёрт!.. Я прикусила губу, гася непроизвольный стон. Давид нахмурился:

– Это что ещё такое? Я же говорил тебе, не люблю, когда ты кусаешь свои губки и пытаешься себя сдерживать. Эти губки должен кусать только я! И если тебя смущают посторонние…

Давид снял меня с колен и решительно пересёк кабинет, распахнув дверь.

– Все свободны! Объявляю внеплановый выходной! Освободите помещение!..

– О-о-о, ожил! – засуетился Савелий.

– И ты тоже проваливай! – нетерпеливо прикрикнул Давид. – Пошевеливайтесь, пошевеливайтесь! У вас всего одна минута, чтобы покинуть офис и тем самым заслужить премию!

Бухгалтер обрадовано пискнула и побежала разносить новость. Сотрудники радостно загудели и потопали на выход из своих кабинетов. В коридоре царило небывалое оживление. Здоровяк Антон подошёл к дверному проёму и заглянул в кабинет Давида.

– А ты кто такой? – недовольно спросил Давид у здоровяка.

– Я так понимаю, что у вас всё в порядке, да? – спросил здоровяк.