Двор зверей - К. А. Найт

останавливает, и когда я нахожусь достаточно далеко, чтобы их больше не слышать, я оборачиваюсь.

Я оглядываюсь на огни стаи вдалеке.

Вина и стыд смешивают мои эмоции. Все, что я, как мне казалось, знал, изменилось в этих камерах. Я даже больше не чувствую себя самим собой. Я другой, переродившийся, но могу ли я это сделать?

Я не знаю, но Куинн доверяла мне, чего не доверял никто другой, и я хочу попробовать, потому что она права. Это плохо кончится для каждого из нас. Мы должны остановить это, пока не стало слишком поздно. Это зависит от нас - двух врагов, которые вряд ли станут друзьями, - потому что есть одна вещь, которую я знаю наверняка.

Куинн и ее семья не заслуживают смерти, не за то, что просто родились такими, какие они есть. Они просто хотят, чтобы их оставили в покое и обрели покой. Почему они не должны этого понимать? Я могу это сделать. Я могу сохранить ее и свою семью в безопасности. Мы можем остановить это, пока не стало слишком поздно. Сделав глубокий вдох, я поворачиваюсь обратно к лесу и снова начинаю бежать, быстрее, чем когда-либо.

Это зависит от меня, гребаного полукровки.

Удивительно, но обратная дорога занимает вдвое меньше времени. Когда-то я бы отказался смотреть на причину, но теперь я просто смотрю вниз на свое тело и знаю, что это из-за зверя внутри меня. Это хорошо, потому что чем быстрее я вернусь, тем быстрее смогу спасти нас, даже если для этого придется столкнуться с этим крадущимся животным, скользящим у меня под кожей.

Куинн была права. Я быстрее. Я чувствую силу в своем теле, повышенную температуру, звуки и вкусы.

Все стало ярче и красивее.

Все стало просто... лучше.

Я оказываюсь за пределами мотеля. Я даже не знаю, здесь ли они, но даже когда эта мысль приходит мне в голову, какой-то глубоко укоренившийся инстинкт во мне кричит. Это заставляет меня поднять голову, и, прежде чем я осознаю это, я нюхаю воздух, пока мой мозг разбирается с сенсорной перегрузкой - выхлопными газами, краской, сигаретами, травкой, мочой, спермой, потными телами… Бинго.

Я чувствую их запах.

Я чувствую запах Люсьена и Вейла, и это пахнет... свежестью, хотя я не знаю, откуда я это знаю.

Набравшись храбрости, зная, что сейчас меня могут убить за то, кто я есть, я направляюсь в нашу комнату.

Я ушел как человек, как Джей, их брат, но я возвращаюсь кем-то другим и прошу их помочь мне остановить это. Они назовут меня предателем и будут в пределах своего права убить меня, но маленькая часть меня надеется, что они этого не сделают - надеется, что я им все еще небезразличен настолько, чтобы хотя бы выслушать меня, прежде чем насадить мою голову на пику и выставить ее напоказ на базе охотников, как будто говоря, что ты был прав.

Люсьен мог бы, но Вейл... Вейл непредсказуем, и это исходит от меня.

Стоя перед дверью, я делаю глубокий вдох, зная, что это может быть мой последний. Я слышу их разговор шепотом, но не утруждаю себя ожиданием. Я стучу, чтобы предупредить их, чтобы они не почувствовали угрозы, а затем отступаю назад, держа руки за головой, чтобы показать, что у меня нет оружия.

Я слышу их шаги, хотя они и стараются говорить тише. За мягкими шагами по дешевому ковру следует тишина, и я знаю, что они смотрят в глазок. Я сохраняю невозмутимое выражение лица, и тут дверь распахивается. Изумленные Вейл и Люсьен смотрят на меня, оба борются за то, чтобы пройти в дверь.

— Джей, — наконец шепчет Вейл.

— Привет. — Я кашляю. — Думаю… Вы бы не могли меня впустить?

Это выводит их из ступора, и меня втаскивают в комнату, дверь захлопывается и запирается. Я наблюдаю, как Вейл быстро посыпает окно и дверь травами пикси, чтобы замаскировать мой запах. — Я не знаю, как, черт возьми, ты выбрался оттуда живым, брат, но я так счастлив, — гремит Люсьен, хлопая меня по плечу, прежде чем заключить в объятия. — Так чертовски счастлив. Я думал, мы потеряли тебя. — Он отстраняется, его лицо суровое. — Никогда больше не выкидывай это дерьмо, псих.

Я слышу любовь под его гневом, и мой волк впитывает ее.

Я всегда думал, что я такой одинокий, изолированный, и что мне никто не нужен. Я просто обманывал себя. Я бросаю взгляд на Вейла. Он прислонился к двери, наблюдая за мной. — Что вызывает хороший вопрос - как тебе удалось сбежать?

— Я этого не делал, — застенчиво признаюсь я. — Они меня отпустили.

Выражение лица Вейла меняется со спокойного на паническое, его глаза расширяются. — Черт, это ловушка! — Они оба ныряют за своим оружием, а я вздыхаю и сажусь на край кровати.

— Это не ловушка. Успокойтесь, — приказываю я, даже когда они занимают позицию. — Ребята, это не ловушка.

Они не слушают. Вейл выкрикивает команды, пока Люсьен сканирует периметр.

Вздыхая, я позволяю беспокойству внутри меня просочиться наружу. — Это не ловушка! — Я рычу, и когда они поворачиваются, я знаю, что мои глаза горят, а кожа шевелится от того, что мой зверь пойман в ловушку внутри.

Я знаю, как я, должно быть, выгляжу. На самом деле, я смотрю в затемненный телевизор, чтобы проверить свое отражение, и да, горящие, преследующие глаза и острые зубы. Моя кожа двигается, как будто что-то застряло внутри и хочет вырваться наружу. Я даже выгляжу крупнее.

Именно тогда, когда они внимательно смотрят на меня, я чувствую запах их страха.

— Джей. — Голос Люсьена низкий, осторожный, но я вижу, как его рука медленно тянется к своему проклятому клинку, и мое сердце немного раскалывается при виде зияющей дыры в нашем братстве. — Что с тобой не так? — спрашивает он.

Вздыхая, я медленно поднимаю руки и кладу их на бедра. Я расправляю их там и успокаиваюсь, зная, что мои глаза возвращаются в нормальное состояние, и я перевожу взгляд между ними. — Нам нужно поговорить, и у нас не так много времени, но знайте: если у вас все еще есть хоть капля доверия, хоть капля любви ко мне как к своему брату, тогда вы доверитесь мне в этом. Я не причиню вам вреда. Я никогда этого не сделаю. Вы - моя единственная семья.