Злые клятвы - Джо Макколл

— Я люблю тебя, муж, — сонно шепчу я ему в грудь.

Кензо усмехается.

— Я тоже тебя люблю, жена.

ГЛАВА 31

Кензо

Прошло две недели с тех пор, как я нашел Эвелин обнаженной и окровавленной, спасающейся бегством посреди болота. Две недели как я узнал, что мы ждем ребенка. И две недели с тех пор, как мою мать забрали на мой склад на окраине города, где я перерезал глотки большему количеству врагов, чем могу сосчитать.

Виталий и Адриан стоят рядом со мной, пока я рассматриваю женщину, прикованную цепью к стене одной из моих комнат пыток. Щеки у нее желтовато-желтые, а кожа бледная. Она выглядит старой и сломанной. Слезы пятнают ее лицо. У нее покрасневшие глаза, а на лодыжках и запястьях глубокие инфицированные раны. Раны, которые мы не будем лечить.

— Окаасан, — я выплюнул это слово. Она поднимает голову, чтобы посмотреть на меня, ее жесткие глаза пристально смотрят на меня. Они не обладают той властью, которую имели раньше. Не сейчас, когда она слаба и представляет собой лишь жалкую кучу дерьма и мочи.

— Ты не мой сын, — шипит она. — Так предать меня. Это не правильно."ю

— Ты. Украла. Мою. Жену! — я бросаюсь вперед, рыча ей в лицо. — Моя жена! Ты пыталась продать ее за границу. Когда это не сработало, ты нашла ее в Лас-Вегасе и попыталась изнасиловать и избить. Но ты снова потерпела неудачу. Потом ты ее похитила и пытала. Мою жену, которая носит моего ребенка.

Глаза моей матери расширяются от ужаса.

— Ваш ребенок?

Я киваю.

Ее губы кривятся в усмешке, и она плюет мне под ноги.

— Ребенок, несущий в себе кровь убийцы.

И вот к чему все это сводится.

— Поэтому ты приказала убить отца? — спрашиваю я, сжимая челюсти и скрипя зубами. — Потому что он отказался убить Чарити ЛаМонтань?

— Жизнь за жизнь, — плюет она. — Он был мягким. Слишком мягкий, чтобы возглавить якудза. Он хотел заняться недвижимостью и сделать семью более законной. Я не тратила годы на заговор, чтобы быть рядом с ним и стать женой слабого человека.

— Ты поэтому убила Юмико? — я спрашиваю ее. Если бы лицо моей матери могло побледнеть еще больше, она была бы призраком. — Юмико Тахо собиралась выйти замуж за моего отца за шесть месяцев до того, как он женился на тебе. Но она исчезла с лица земли, и ее больше никогда не видели.

— Юмико сделала бы организацию мягкой, — усмехается она. — Моя семья приносила жертвы ради якудза задолго до того, как к власти пришел твой отец. Мы сохранили традиции живыми и процветающими. Нашей целью было принести честь и традиции, куда бы мы ни пошли. Быть убийственной рукой якудза.

Как я никогда не осознавал, какая фанатичная моя мать?

Якудза, о которой она говорит, больше не существует. Даже в Японии. Хотя ни одна из организаций никогда не сможет стать полностью легальной, существует множество фракций, которые начинают уходить из-под контроля по мере того, как снимаются все новые и новые санкции.

— Ты это установила? — Адриан шипит. — Нападение в Нью-Йорке? Ты это планировала?

Моя мать ухмыляется.

— Мне в этом не было необходимости, — сладко уверяет она нас. — Ваши отцы привлекли к себе неправильное внимание. Все, что я сделала, это позаботилась о том, чтобы они оказались в одном и том же месте в одно и то же время. Ребята, здесь есть могущественные враги. И ты едва коснулся поверхности.

Адриан качает головой и смеется.

— Она ничего не знает, — усмехается он. — Мы должны просто застрелить ее и покончить с этим.

В глазах моей матери нарастает паника.

— У меня есть знания, — уверяет она нас, обращая взгляд на Виталия. — Твой дядя не воспользовался слабостью твоего отца. Он создал это.

Виталий выходит вперед и приседает перед ней.

— Что ты имеешь в виду?

— Taglia una testa e un’altra prenderà il suo posto.

Что-то в выражении лица Виталия меняется.

— Где ты услышала это?

Губы моей матери кривятся в самодовольной ухмылке, ее глаза блестят от искаженного удовольствия.

— От человека, который пролил кровь твоего отца и украл твою корону, — она хихикает, ее голос полон злобы. — Ты думаешь, что мы не контролируем все, что касается вас троих? Что мы просто оставили тебя одного, чтобы наращивать власть? — еще один леденящий душу смех разносится по комнате. — Никогда. Мы наблюдали и ждали каждого вашего шага.

Мы втроем обмениваемся обеспокоенными взглядами, в наших мыслях царит страх и замешательство.

— За что? — наконец мне удается спросить, мой голос дрожит.

Зловещая ухмылка расплывается на лице моей матери, превращая ее из любящей фигуры, которую я когда-то знал, в извращенную версию ее самой, словно джокера в колоде карт, сломленную и безумную.

— На данный момент мы забираем то, что принадлежит нам по праву, — заявляет она, ее тон наполнен злобой и триумфом. Тяжесть ее слов повисла в воздухе, наполняя меня страхом и отчаянием, когда я осознаю, что моя собственная мать все это время строила заговор против меня.

ГЛАВА 32

Эвелин

Я уже говорила это раньше, но подвергаться пыткам — отстой.

Однако забота моего мужа была для меня самым лучшим опытом в жизни.

Он властный? Да, все время, черт возьми. Этот человек поднял мою личную безопасность на совершенно новый уровень. Мы еще не говорили о том, что случилось с его матерью, но он ее еще не убил. Я не знаю, сможет ли он это сделать и сможет ли когда-нибудь. Хотя, если горячий чай, который дает мне Хиро, правильный, она рано или поздно умрет от инфекции.

Кензо отказывается оказывать ей медицинскую помощь.

Он не прикажет ее убить и не убьет сам, но позволит ей сгнить.

Я провела в больнице почти неделю, прежде чем врачи меня выписали. Они хотели быть уверены, что я не пострадаю от каких-либо побочных эффектов. Я думаю, что мой муж угрожал им держать меня там столько, сколько они смогут. Но они не могли держать меня вечно. Я была достаточно здорова, чтобы пойти домой, и теперь мы направляемся именно туда.

Домой.

— Знаешь, я могу ходить, — тихо поддразниваю я его, пока он несет меня в пентхаус.

— Я знаю, — говорит он мне. Я издала умиротворённое мычание и, удовлетворенная, положила голову ему на плечо. Это то, о чем я мечтала. Муж, который заботится обо мне.

Мы не будем говорить о любви.

Еще нет.

Я знаю, что он любит меня, но я