Отвратительная жена. Попаданка сможет... - Анна Кривенко

спешили знакомиться. Я улыбалась, была вежливой, но неизменно шла дальше.

На ходу схватила бокал с ароматным напитком и, наконец, заметила в самом дальнем углу зала пустующий диванчик с ажурными подлокотниками. Прекрасное место для уединения.

Однако не успела я нырнуть в тень, как рядом кто-то остановился. С досадой подняв взгляд, я увидела Николая Воронцова. Он так радостно улыбался, что я невольно ответила ему тем же.

— Марта Михайловна, — восторженно начал он. — Я очень рад вас видеть. Честно говоря, ищу вас уже, наверное, больше получаса. Очень хотелось поздороваться.

— Спасибо. Приятно вас видеть тоже, — ответила я и выдохнула.

— А где Алексей Яковлевич? — осторожно осведомился Воронцов.

— Отошёл по делам, — спокойно произнесла я.

— Тогда разрешите составить вам компанию?

Я не возражала. Хотя понимала, что Алексей вряд ли будет доволен вниманием нашего соседа к моей персоне. Но потакать его капризам я не собиралась. По известной причине.

Между нами завязалась непринуждённая беседа — буквально ни о чём и обо всём на свете. Мы говорили о бале, о гостях, о последних сплетнях, погоде, нынешней молодёжи.

Мне было интересно. Николай был отличным собеседником. С ним можно было посмеяться, пошутить. Он не сверлил меня изучающим взглядом, не старался показать себя истинным аристократом. Наоборот, казался простым и доступным.

Я была рада, что позволила ему остаться. Так время проходило быстрее, и вскоре мы отправимся домой.

Вдруг музыка резко изменилась, и начался новый танец. Он был мне совершенно незнаком. В этот момент Николай вдруг вскочил на ноги и протянул руку в мою сторону.

— Марта Михайловна, разрешите пригласить вас на танец?

— О, нет, — замотала я головой. — Простите, я плохо танцую.

— Вы знаете, я тоже, — рассмеялся Воронцов. — Давайте плохо станцуем вместе.

Честно говоря, я просто не устояла перед его обаянием. Протянула руку в ответ, и он повёл меня к центру зала, где уже собирались другие пары. Как оказалось, движения в этом танце были крайне простыми, так что я без труда подстроилась под ритм. Мы даже не наступали друг другу на ноги и смогли продолжить нашу непринуждённую беседу.

Это стало для меня настоящим приключением — кружиться в танце с интересным человеком, с которым было легко и просто. Не нужно было притворяться, можно было быть собой. Это оказалось восхитительным. К тому же, мне не приходилось выдумывать темы для разговоров. Николай находил их сам, а я слушала, впитывая новые знания об этом мире.

Ещё мне понравилось, что он был весьма положительным человеком. В его речи не было ни сплетен, ни отвратительных комментариев о других людях. Наоборот, Николай умел находить что-то хорошее даже в самых, казалось бы, обыденных вещах. Его взгляд на мир оказался таким светлым, что я поняла: в этом мире действительно много хорошего, просто я пока этого не замечала.

Когда танец закончился, Николай поклонился мне и восторженно произнёс:

— Марта Михайловна, вы сделали меня счастливым. Спасибо за общение и за танец. Я просто в восторге.

— Ну что вы, Николай, — произнесла я, слегка смутившись. — Спасибо вам. Во мне нет ничего особенного.

— Вы глубоко заблуждаетесь, — серьёзно ответил Воронцов, и его глаза наполнились печалью. — Вы удивительны. Если однажды вы сами это осознаете, я думаю, будете поражены.

Я рассмеялась. Он был таким забавным. Наконец, решила вернуться в свой уютный уголок.

Но в этот момент кто-то тронул меня за руку. Обернувшись, я увидела незнакомую служанку. Она смотрела на меня безразличным взглядом некоторое время, а потом, наклонившись, чтобы я услышала ее в царящем вокруг гвалте, произнесла:

— Госпожа, простите за беспокойство. Меня прислал ваш супруг. Он очень просил, чтобы вы пришли в пятую комнату отдыха. Ему нужно вам кое-что сказать крайне незамедлительно!

Я вежливо поблагодарила её, хотя перспектива искать какую-то пятую комнату меня совсем не радовала.

— Я могу вас проводить, — предложил Николай.

Я благодарно кивнула. Конечно, хотелось бы просто махнуть на это рукой и никуда не ходить, но, пожалуй, в этой обстановке я не хотела оставаться одна. Чем быстрее Алексей Яковлевич закончит свои дела, тем быстрее мы вернёмся домой.

Николай, похоже, прекрасно знал, куда идти. Он повёл меня через весь зал в совершенно противоположную сторону, и вскоре мы оказались в широком коридоре, застеленном мягкой ковровой дорожкой. С обеих сторон виднелись двери с металлическими ручками.

— Это здесь, — произнёс Николай, остановившись перед одной из них.

Я пожала плечами и осторожно толкнула дверь. Она беззвучно открылась, как будто её только что смазали.

И в тот же миг перед моими глазами предстала невероятная картина: Алексей Яковлевич страстно держал в объятиях мою сестру Арину и увлечённо её целовал.

Николай тяжело выдохнул.

— Простите, — произнёс он дрогнувшим голосом.

— За что? — шепнула я, чувствуя, как внутри рождается глубокое отвращение.

— Простите, что ваши глаза видят это, — ответил он, но тут же сорвался с места, во мгновение ока преодолел расстояние собой и Алексеем Яковлевичем, дернул его за руку, вырывая Арину из его объятий, и хорошо поставленным ударом врезал ему в челюсть.

Муж со стоном повалился на пол, прижимая руки к пострадавшему лицу, а Арина истошно закричала, отчего у меня зазвенело в ушах…

Картина Репина «Приплыли»…

Глава 46. Ярость Воронцова…

Около часа назад…

Николай чувствовал себя крайне взбудоражено. И не потому, что сегодня был редчайший для этих мест бал. В последние годы князь неохотно устраивал подобные празднества. Говорили, что с возрастом у него появилось отвращение к шуму и помпезности таких встреч. Он многое переосмыслил, от многого отказался, стал чаще обращаться к храму. Князь провел даже некоторые реформы, которые отражали изменение его жизненных принципов. Например, нынешние законы жестоко карали коррупцию, взяточничество и обман. Ни один нечестный чиновник не избежал наказания.

Считалось, что светлейший князь Яромир подпал под влияние храмовников. Однако Николай Воронцов относился к этому крайне позитивно, разделяя подобные взгляды.

Сейчас же он взволнованно оглядывал огромный зал, выискивая среди гостей единственную даму своего сердца. Да, именно так он называл Марту Михайловну, которая, к его большому сожалению, была Разумовской. Николай страшно корил судьбу за то, что опоздал и не встретил ее раньше, чем она стала женой напыщенного и высокомерного Алексея Яковлевича.

Честно говоря, Воронцов испытывал лютую ненависть к этому человеку. Причин для этого было немало, но главной из них оставалось очевидное и неуважительное отношение Разумовского к супруге. Однако совесть Николая не умолкала, напоминая, что ему следует успокоиться. Марта Михайловна не согласилась покинуть мужа ради него. Это говорило о многом, в том числе о