Плохой мальчик - Катерина Пелевина

их странный разговор, про слова Милы о том, что он «весь в мать».

— Она так странно это сказала, — хмурится Анжей. — Будто знала маму лично. Но отец никогда не упоминал, что они были знакомы.

Я слушаю, смотрю на него, и вдруг что-то щёлкает в голове. Мысль, которая давно крутилась где-то на краю сознания, наконец обретает форму.

Сглатываю, провожу рукой по волосам и тихо говорю:

— Анжей… Мне кажется, что Ника — твоя сестра. Ну не могут люди настолько похожи…

Анжей замирает. Его глаза расширяются, он медленно поворачивается ко мне.

— Что ты сказала?

— Ну ты посмотри на неё, — продолжаю я. — Её черты лица, улыбка, даже то, как она наклоняет голову, когда слушает… Глаза… Это всё — ты. Только девочка. И она так к тебе тянется, будто чувствует родство… Она говорила о тебе, как о родном человеке. Даже если вы не близки…

Анжей молчит, переваривая сказанное. На его лице мешаются эмоции: удивление, недоверие… Ещё что-то, но ощущение, что он и сам думал об этом, просто боялся озвучить…

— Я только одного не понимаю, — наконец шепчет он. — Если это правда, почему он скрывал? Почему не сказал мне? Почему растил нас порознь... Изменял матери?

— Я не знаю…

— Может, есть какие-то другие причины… — предполагает мама. — Может, он не хотел признавать, что у него есть ещё один ребёнок…

— Нужно выяснить точно, — решительно говорит Анжей. — Я должен знать правду…

— Мы поможем, — я сжимаю его руку. — Вместе.

Мама кивает, встаёт и начинает разливать по кружкам вскипевший чай.

— Значит так, — говорит она твёрдо. — Сначала ужин... Потом план действий. И запомните, что бы ни случилось, вы не одни. Поняли?

Мы с Анжеем переглядываемся и одновременно киваем. В груди разливается тепло — не только от мысли, что мама нас поддерживает, но и от осознания, что мы теперь действительно вместе… А значит, что-то у нас всё-таки может получиться… Во всяком случае, я надеюсь на это. Потому что потерять его для меня теперь значит потерять часть себя…

Глава 55

Марина Чемезова

После ужина мне совсем не хочется прощаться с Анжеем… Мы сидим за столом ещё какое-то время, мама рассказывает забавные истории из своего студенчества, пытаясь разрядить обстановку. Пока мы не знаем в чём именно дело с его матерью, договариваемся не ломать дров, чтобы всё было размеренно и спокойно. Я ловлю на себе его взгляд… Тёплый, внимательный, и внутри всё замирает от счастья. Ощущение, что он наконец действительно здесь. И телом, и душой. Он полностью рядом со мной… Будто сдался.

Но я знаю, что нужно ехать к Айсу… Покормить, поиграть с ним, иначе малыш будет скучать в одиночестве. При одной мысли о маленьком, ждущем своего хозяина, я сама скручиваюсь в клубок. Не хочу, чтобы он надолго оставался один. Всё же это ответственность, которую Анжей на себя взял. И я должна принимать это.

— Мам, — осторожно начинаю я. — Можно я поеду с Анжеем? Мы переночуем у него… Там у него щенок, и ему уже нужно его покормить и выгулять…

— М-м-м… Откуда он взялся?

— Анжей нашёл его ночью возле подъезда…

Мама задумчиво помешивает чай ложкой, смотрит на нас по очереди. В её глазах читается и забота, и тревога, и какая-то тихая радость за меня.

— Хорошо, — наконец говорит она. — Но только если Анжей пообещает, что утром вы оба будете на парах. И что всё будет хорошо.

Анжей кивает серьёзно. Допивает чай…

— Обещаю. Утром будем на парах, всё в порядке.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не запрыгать от радости. Быстро помогаю маме убрать со стола, целую её в щёку, шепчу «спасибо», и уже хочу лететь вслед за любимым в прихожую, когда она хватает меня за руку.

— Малыш, будь осторожнее с его родителями, ладно? Я переживаю, потому что, судя по рассказам такие люди способны на всё. Если что не так, звоните мне. Договорились?

— Конечно, мам…

— Отлично… А мальчик хороший… Правда. По одному его поступку с животным понятно, что хороший. Даже если ершится порою…

Я чувствую, как у меня слезятся глаза.

— Спасибо, мам…

— Предохраняйтесь только, ладно? Я не стала при нём…

— Мам…

— Ну что? Марина… — смотрит на меня с улыбкой. — Иди давай, не притворяйся уже, а…

Я хихикаю и убегаю к Анжею. Он уже стоит одетый, а я быстро заталкиваю вещи для универа в рюкзак, одеваю пальто, и уже через пять минут мы выходим на улицу. Как вдруг слышим тихий «пс», доносящийся из окна, и я вздрагиваю, увидев Антонину Фёдоровну.

— Господи, напугали!

— Молодежь… Всё хорошо у вас?

— Антонина Федоровна! — качаю я головой, а Анжей тихо ржёт себе под нос. Боже…

— Красивого парня себе выбрала, Маринка. Я всегда знала, что из тебя выйдет толк…

У меня сразу же щёки заливает румянцем, я смотреть на неё не могу…

— До свидания, спокойной ночи, Вы тоже хоть куда, — он хватает меня за руку, прощаясь с ней за нас двоих, и ведёт меня к своей машине в свете уличных фонарей. Открывает передо мной дверь, помогает сесть, аккуратно захлопывает её и обходит автомобиль, чтобы занять место за рулём.

Ночь тёплая, звёздная. Город вокруг живёт своей жизнью: где-то вдалеке слышен смех компании, музыка из проезжающей машины, гул проезжающих авто, мерцание неоновых вывесок. Но я ничего не замечаю, только чувствую, как крепко Анжей держит меня за руку, пока мы садимся в машину.

Он заводит двигатель, тот сразу отзывается низким, мощным урчанием. Плавно трогается с места, ловко вплетается в вечерний поток машин. Я смотрю на его профиль в мягком свете приборной панели, сосредоточенный взгляд на дороге, сильные пальцы на руле, лёгкая тень от ресниц на граненных скулах.

Всю дорогу до его дома я не отпускаю его пальцы, сжимаю их, будто боюсь, что он исчезнет. Мы едем не спеша, Анжей не гонит, хотя обычно любит скорость, просто знает ведь, что я трусишка. Время от времени он бросает на меня короткие взгляды, и каждый раз в его глазах я вижу то же самое чувство, что переполняет меня… Нежность, любовь, какую-то безграничную привязанность к нему… Чувство принадлежности.

Мы останавливаемся на красный свет. Анжей поворачивает голову, улыбается мне, и в этот момент мир вокруг будто замирает. Только мы вдвоём в этой машине, только его улыбка и моё бешено стучащее сердце. Он касается моего лица…

— Спасибо, что сказал это маме, — тихо говорю я, когда мы снова трогаемся. — Это было незабываемо… И необходимо мне…