Всё на кону - Харлоу Джеймс

— Еще.

Его бедра откидываются назад и снова и снова толкаются вперед с такой силой, что я чувствую, как становлюсь все мокрее с каждым его движением.

Время останавливается, пока я впитываю реальность. Этот мужчина — сильный, верный, стойкий и заботливый — всегда был важной частью моей жизни. Но теперь он берет на себя новую роль: защитника, любовника и человека, с которым я хочу провести свое будущее. Он видит меня. Любит меня. Хочет меня. И теперь мы полностью открыты друг другу.

Я чувствую, что смотрю на другую половину своей души — на свою вечность. Это осознание доводит меня до слез. То, что у нас есть, — особенное. Редкое. Связь с другим человеком, которая меняет жизнь.

И этот человек — весь мой.

— Черт, Келси. Я почти кончил.

— Я тоже.

Я чувствую, как его рука опускается между нами, находит мой клитор и доводит меня до пика оргазма, двигаясь по нему небольшими кругами. Напряжение нарастает, мое тело готовится к буре, и через мгновение мы оба взрываемся, полностью синхронно, цепляясь друг за друга, пока волны оргазма накрывают нас.

Уайатт держит меня близко к себе за бедра, покачивая нас вместе, пока оргазмы не утихают, а затем он останавливается. Я открываю глаза и вижу, как он смотрит на меня, задыхаясь.

— Господи, Келси.

— Уайатт. Это было...

Он падает на меня сверху, и пока я провожу ногтями вверх и вниз по его спине, пытаясь осмыслить каждую молекулу эмоций, бушующих во мне, он заканчивает мою мысль: — Это изменило жизнь, Келси. Это, черт возьми, изменило всё.

От его тела исходит тепло, и мы остаёмся неподвижны несколько минут, пока я перевариваю то, что только что произошло.

Я только что занялась сексом с Уайаттом. Со своим лучшим другом.

Это было невероятно. Потрясающе. Словно мир перевернулся.

И он любит меня.

Через несколько мгновений он перекатывается с меня на бок и, подперев голову рукой, смотрит на меня. — Ты в порядке? — Он целует меня в кончик носа, а потом прижимает ближе к себе, уткнувшись лицом в мои волосы.

— Я идеально.

— Да, ты идеальна. И я говорил всерьёз — я люблю тебя. — Он снова поднимает голову, и наши взгляды встречаются.

— Я тоже тебя люблю. — Глядя на него, опирающегося на локоть надо мной, я вижу всё своё будущее. Такое, какое я всегда представляла, но не верила, что оно станет реальностью.

Уайатт целует меня в губы — нежно, едва касаясь, — а затем встаёт с кровати и направляется в ванную, чтобы избавиться от презерватива. И вид его обнажённого тела делает происходящее ещё реальнее.

Но тут в голове всплывает другой образ — совсем не из Ньюберри-Спрингс и точно не с Уайаттом. Он такой яркий и чёткий, что оба варианта жизни стоят передо мной, как двери с призами, ожидающие выбора.

Вариант первый: остаться в Ньюберри-Спрингс. Выйти замуж за Уайатта. Родить кучу детей и быть абсурдно счастливой — но с риском сожалеть об упущенных шансах.

Вариант второй: поехать в Нью-Йорк. Пройти программу по фотографии. Получить множество возможностей, вероятно, очень далеко от Ньюберри-Спрингс. Но тоже жить с сожалениями — вероятно, потеряв мужчину, которого любишь.

— О чём ты думаешь? — спрашивает Уайатт, вернувшись и снова улёгшись рядом, вырывая меня из внутреннего конфликта.

— О будущем.

— Я тоже много думаю о будущем, Келс.

— Правда?

— Да. У меня полно планов. И скоро я хочу поговорить с тобой обо всём этом. Но сейчас — первое и главное — это снова заняться с тобой сексом, потому что, по-моему, мы оба этого хотим. — Он проводит пальцами по моей киске. — Погружаться в тебя будет моим новым любимым занятием, вот увидишь.

Мои губы расползаются в счастливой улыбке — управляемой сердцем, потому что оно всегда будет принадлежать Уайатту. — Мне нравится эта идея. Очень. Но сначала мне нужно что-нибудь сладкое.

— Я уже получил свой десерт, — Уайатт поднимает бровь, затем смотрит между моих ног.

— Какой у тебя грязный рот, Уайатт Аллен.

— Да, но тебе нравится.

Я швыряю в него подушку и, смеясь, выскакиваю из постели, подбираю одежду в гостиной и направляюсь на кухню. Достаю из морозилки коробку с мороженым — и в этот момент чувствую, как сильные руки Уайатта хватают меня за бёдра и разворачивают лицом к нему.

— Не злись на меня. Мне правда нравится, какая ты на вкус. — Он прикусывает мою нижнюю губу. — И я буду есть и обожать тебя при каждой возможности.

Я чувствую, как мои щёки вспыхивают. — Я не злюсь. Просто... Мне ещё нужно привыкнуть к тому, как ты теперь разговариваешь.

— Келси, это только начало. В ближайшем будущем моя единственная цель — найти все способы довести тебя до оргазма, показать, как сильно ты меня возбуждаешь, рассказать, как безумно я тебя хочу, и создать между нами самое интенсивное физическое удовольствие. — Он берёт моё лицо в ладони, и его голос, с хрипотцой, звучит прямо между нами. — И я никогда не остановлюсь.

Я запрыгиваю к нему на руки, и он несёт меня вокруг стойки, набрасываясь на мои губы. Мы отрываемся друг от друга только через минуту, тяжело дыша.

— Накорми меня мороженым, а потом унеси обратно в постель, Уайатт, — бормочу я, касаясь его губ.

Он смеётся. — Уже бегу. — Он возвращается к морозилке, достаёт коробку мороженого с мятой и шоколадной крошкой, срывает крышку и протягивает мне ложку. Мы оба начинаем есть, не отрывая взгляда друг от друга.

— Почему ты никогда не показывала мне свои фотографии?

Его вопрос звучит как гром среди ясного неба.

— Что?

Я прослеживаю его взгляд к камере, лежащей на стойке, и вдруг всё становится на свои места.

— Это, наверное, единственное, чем ты не делилась со мной за все годы нашей дружбы.

Я поджимаю губы, раздумывая, а потом дергаю плечами. — Не знаю. Наверное, фотография всегда была чем-то личным. Только моим.

— Понимаю. Но я хочу знать и эту часть тебя, Келс. Я хочу поддерживать и вдохновлять тебя в том, что делает тебя счастливой. Ты делаешь это для меня. Почему бы не позволить мне сделать то же самое для тебя?

Мои плечи опускаются.

— Это другое. Твой бизнес — не то, что люди будут сидеть и судить, как искусство. Он не делает тебя уязвимым так, как мои фотографии делают меня.

— Почему они заставляют тебя чувствовать себя уязвимой? — спрашивает он, отправляя в рот ещё одну ложку мороженого.

— Потому что я не думаю, что