Рождественский пирог - Лора Локингтон

— Я видела ее вчера, она была очень капризной, вот я и решила, что надо бы ее навестить. Думала позвонить, но телефон не работает.

Хотела бы я сказать, что помогла Одессе перелезть через сугроб у ворот, но все было как раз наоборот. Мы двинулись к дому, и я увидела, что кто-то заботливо выставил зажженную свечу в окне фермы. Крошечный пляшущий огонек казался таким приветливым, что я едва не расплакалась от умиления. Одесса бегом пересекла двор и распахнула дверь. Я последовала за ней, скидывая тяжелую дубленку и сапоги.

Меня окатило волной идущего от печи тепла. Я огляделась. Том стоял за спиной Димелзы, которая все еще сидела, цепляясь за кухонный стол. Волосы ее намокли от пота и прилипли к лицу.

Одесса, не теряя времени, тут же склонилась над Димелзой и что-то прошептала ей на ухо, затем выпрямилась и принялась раздавать приказы.

— Поппи, подогрей воды и завари это, — она вручила мне пакетик с какими-то листьями и веточками. — Том, убери со стола все лишнее и отскреби его до белизны. Так, милая, давай-ка уложим тебя поудобнее. Мне нужны подушки, одеяла и полотенца.

Мы с Томом бросились выполнять приказы. Я залила сушеные растения кипятком, и от них пошел сильный запах. Довольно мерзкий. Я нерешительно размешала отвар.

— Добавь туда немного меда, — скомандовала Одесса.

Она уже вылезла из своего скафандра и теперь закатывала рукава платья. Потом вымыла руки и взглянула на мое побелевшее лицо. Проследив за моим взглядом, заметила лужу крови на полу.

— Убери-ка это, дорогуша, — велела она ровным голосом и улыбнулась.

Я нашла швабру с ведром и подтерла пол.

Том вернулся в кухню, нагруженный подушками и одеялами.

— Так, нужны еще свечи. Поппи, помоги Димелзе забраться на стол.

Боже. Приблизившись к Димелзе, я почувствовала, что она вся дрожит. Я погладила ее по спине. И еще от нее исходил запах. Теплый, животный запах. Мы с Одессой уложили ее на стол, и Димелза застонала. Я едва не застонала тоже, так мне было ее жалко, но побоялась, что Одесса не одобрит.

Одесса взбила подушки и велела Димелзе выпить отвар. Я смотрела на Димелзу с ужасом и восхищением. Неужели кто-то способен совершенно добровольно обречь себя на такие страдания? Да еще неоднократно. Как такое может быть?! Димелза вскрикнула от боли и подтянула колени к животу.

В этот момент я решила, что буду вполне довольна ролью любимой тетушки, лишь бы мне никогда не пришлось рожать самой.

Одесса разговаривала с Димелзой, убеждая ее допить отвар и немного отдохнуть.

— А где дети? — прошептала Димелза.

— В конюшне с Патриком. Видать, ваши малыши на свет разом уродятся, — улыбнулся Том жене.

Одесса быстро положила конец болтовне:

— Том, ты мне сейчас тут не нужен. Иди займись чем-нибудь. Роды — бабье дело, так что выметайся. Не хватало еще, чтобы при родах мужик мешался. Иди к Патрику. Скажи ему, что позже мне понадобится его саквояж. Пошевеливайся!

Саквояж Патрика? Нет, я этого не вынесу. Мне сразу представились жутковатые ветеринарные инструменты. Я нервно покосилась на Димелзу, но она, видимо, думала о другом. Том поцеловал жену и неохотно покинул нас.

Мне казалось, что я нахожусь в подземелье старой ведьмы. Отсветы свечей и тени на стенах добавляли колорита всей сцене. Одесса могла бы запросто быть главной ведьмой на шабаше или средневековым алхимиком. Димелза была бы красавицей, проходящей испытание огнем, а я? В этой великой драме для меня роли нет. Так, приспешница. А что, неплохая роль — помощница.

Под руководством Одессы я приготовила еще один вонючий отвар и с ложечки напоила им Димелзу. Уж не знаю, что мы там заварили, но снадобье стало действовать. Начинались схватки.

Димелза цеплялась за меня, стонала и плакала.

— Ну, красавица моя, тужься. Давай! — кричала Одесса.

Роды продолжались невыносимо долго. И вот в слезах, крови и поту случилось оно, чудо, которое происходит в мире каждый день. На свет явился малыш.

— Придержи их там минут десять, а я пока приведу Димелзу в человеческий вид, — велела Одесса.

Я радостно кивнула и, схватив пальто и фонарь, вышла на улицу. От снежной красоты перехватило дыхание. Ветер наконец стих, снегопад прекратился, и взошла луна. Она сияла, будто приветствуя приход в мир нового человека. Я двинулась к конюшне, снег весело поскрипывал под ногами. Там тоже произошло чудо, тонконогий жеребенок с длинными ресницами тыкался мордочкой в мамин живот. Картинка до смешного напоминала мультик.

— Поздравляю, у тебя родилась красавица дочь!

Том завопил от восторга, потом сгреб Тоби и Еву в охапку и закружил их.

— Пойдем посмотрим на нее!

Патрик молча улыбался. Я схватила детей за руки, и мы устроили дикий хоровод. Должна признать, что жеребенок интересовал их явно больше, чем сестра.

— Как вы ее назовете? — спросила я.

— Это же мальчик, глупая!

— Ой, в самом деле.

— Мы еще не знаем. Я хочу назвать его Скакуном, как лошадку с карусели в «Аббатстве», а Ева хочет Снежинкой. Сопливое какое-то имя, к тому же девчачье. Придется нам подождать, пока договоримся, — серьезно ответил Тоби.

Выждав немного, мы пошли к дому, оставляя цепочку следов в глубоком снегу. В окно было видно, как Одесса баюкает укутанного младенца. Она вручила сверток Тому, и он с глуповатым лицом принялся разглядывать новорожденную.

— Может, нам стоит уйти? — прошептала я Патрику.

— Глупости какие, — сказала Одесса. — Мы еще обмоем появление малыша. К тому же по такому снегу никакая машина не проедет.

— Она права, — согласился Патрик, — снега навалило сантиметров тридцать. Придется заночевать здесь.

Я даже обрадовалась. Мне совсем не хотелось уезжать. Здесь было почти так же славно, как в «Аббатстве». Почти.

Одесса достала тарелки и ложки, и мы все, кроме Димелзы, которую Том отнес в кровать, навалились на горячий и аппетитный суп с хлебом.

Я заметила в вазе для фруктов банан и спросила, нельзя ли отдать его Джики, и тут же застыла от ужаса: корзинка стояла раскрытая настежь.

— Где он? — пролепетала я.

Молчание.

— Где он, кто-нибудь его видел?

Дети виновато переглянулись.

Я обшарила весь дом, звала, но Джики не отзывался. Я старалась сохранить спокойствие и вспомнить, где видела его в последний раз. Но за день столько всего произошло, что я была в полной растерянности. Дети обыскали второй этаж, я осмотрела первый. Одесса и Патрик засобирались.

— Вы куда? — испугалась я.

— Поищем его на улице, — ответила Одесса.

Как на улице? Он же и минуты на таком холоде не протянет. Я схватила