Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

вроде только недавно держала ее на руках… Когда она только родилась… Когда была совсем крошкой… А сейчас я стою перед ее могилой и не верю, что это происходит…

— За что нам такое наказание? Неужели мы в чем-то согрешили, раз Господь забрал у нас дочь?

— Я и сама не понимаю, чем мы так разгневали Бога, раз Он забрал у нас нашу девочку.

Тиффани утыкается носом в плечо Тимоти и начинает тихонько плакать, пока тот крепко обнимает ее и мягко гладит по голове с надеждой как-то успокоить свою жену, даже если и ему самому нужен кто-то, кто утешил бы его.

— Лиззи, моя маленькая девочка… — слегка дрожащим голосом произносит Тиффани. – Почему? Почему ты нас покинула?

— Элизабет, доченька… — тихо произносит Тимоти, едва сдерживая слезы и крепко прижимая к себе Тиффани. — Почему ты так поступила со мной и своей мамой? Почему?

В этот момент стоящая рядом со своими родителями Алисия также утешает Тиффани и Тимоти как только может, время от времени подтирая слезы под глазами.

— А я помню ее еще совсем маленькой… — с грустью во взгляде говорит Алисия, тихо шмыгает носом и бросает мимолетную улыбку. — Помню, как мы с ней ругались из-за кукол, одежды и прочих вещей, которые никак не могли поделить…

— Мы и сами это прекрасно помним… — задумчиво говорит Тиффани.

— И я видела, как она росла и становилась все красивее и красивее с каждым днем. То была маленькая девочка, а потом стала привлекательной взрослой женщиной.

— Да, дочка… — тяжело вздыхает Тимоти, приобняв Алисию за плечи и мило поцеловав ее в висок. — Твоя сестра становилась все прекраснее с каждым днем.

— Неудивительно, что парни всегда обращали на нее внимание.

— Да… Поклонников у нее всегда хватало. Высокая, стройная, красивая…

— Всегда была скромной и воспитанной… Умной…

— Верно…

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Тиффани и Алисия крепко прижимаются к Тимоти и тихонько плачут у него на плече.

— Я помню, как мы умилялись, когда Элизабет произнесла свои первые слова, — признается Тимоти. — Как она начала ходить… Помню все, что она делала в первый раз и потом гордо демонстрировала нам свои результаты.

— Я тоже многое помню… — тихо вздыхает Алисия.

— У меня до сих пор сохранились все ее рисунки, которые она рисовала, когда была малышкой… — чуть дрожащим голосом говорит Тиффани, немного поправив свою маленькую черную шляпку с вуалью. — И когда я недавно рассматривала их, то мне стало еще хуже. Сердце сжималось от мысли, что моей дочки больше нет. Что моей Лиззи больше нет рядом…

— Конечно, в последнее время она нас очень сильно огорчала, но мы все равно не перестали любить ее, — с грустью во взгляде говорит Тимоти. — Лиззи была нашим маленьким ангелочком, которого я всегда буду любить.

— Господи, как же у меня болит сердце, когда мы говорим о нашей дочери в прошедшем времени… — издает негромкий всхлип Тиффани и еще крепче обнимает Тимоти. — Это просто невыносимо!

— Знаю, Тиффани, знаю. Мне и самому в это не верится.

— Мне так жаль, что я не успела наладить с ней отношения или хотя бы просто поговорить с ней… — тяжело вздыхает Алисия, бросив грустный взгляд на надгробную плиту с именем Элизабет. — До последнего злилась, что она ни во что меня не ставила… Оттягивала момент примирения… И я не успела это сделать. Потому что моя сестренка мертва…

— Ах, Алисия, мы и сами жалеем, что поступили так с твоей сестрой, — тихо говорит Тиффани. — Не надо было слушать ее… Не надо было забывать про нее и позволять ей жить как она хочет. Мы должны были сделать все, чтобы привести Элизабет в чувства и дать ей понять, что она вела себя некрасиво. По отношению к мужу и дочери…

— Если бы я за некоторое время до ее похорон знала, что она умрет, то обязательно пошла бы к ней и поговорила обо всем. Не важно, поняла бы она меня или нет! Я бы в любом случае почувствовала облегчение. И не так сильно корила себя за то, что было между мной и Лиззи.

— В любом случае мы простили ее за все и надеемся, что земля ей будет пухом, — с грустью во взгляде отвечает Тимоти. — Пусть Господь тоже простит ей все грехи.

— Пусть так и будет.

— Думаю, она сейчас видит и слышит нас где-нибудь на небесах и знает, как сильно мы ее любим, — тяжело вздыхает Тиффани.

— И знает, что мы простили Лиззи за все, что она сделала, — добавляет Алисия.

— Надеюсь, что наш ангелочек чувствует себя хорошо там, где сейчас находится ее душа. Надеюсь, она обрела покой где-то на небесах.

— Покойся с миром, сестренка, — с легкой улыбкой мягко говорит Алисия. — Мы все очень любим тебя, несмотря ни на что. И никогда не забудем о тебе. Ты навсегда останешься в наших сердцах.

— Мы любим тебя, Элизабет, — уверенно говорит Тимоти.

В очередной раз тяжело вздохнув и подтерев слезы под глазами маленьким платочком, Алисия, Тимоти и Тиффани обнимают друг друга, чтобы оказать поддержку, в которой каждый из них сейчас так сильно нуждается. После этого они кладут по одному букету цветов, которые каждые из них сейчас держит в руках, рядом с надгробными плитами Элизабет и Джексона, похороненные рядом друг с другом.

К этому моменту на их могилах уже и так скопилось достаточно разных цветов, которые принесли все те, кто здесь находится, прощаются с покойными и о чем-то разговаривают друг с другом, стараясь как-то утешить друг друга или как-то отвлечься от грустных мыслей, чтобы не сойти с ума из-за переживаний.

А некоторое время спустя к семейству Томпсонов, нервно теребя пуговицу на своем черном пиджаке, подходит не менее подавленный Фредерик Кэмерон – отец покойного Джексона. Мужчина, который в последнее время обзавелся огромным количеством седых волос на голове, не легче них переживает смерть родного сына и невестки. Точнее, ему еще