Потерять Кайлера - Шивон Дэвис

– Надеюсь, ты делаешь это, потому что я правда важна для тебя? – Мысль о том, что я потеряю такого друга, как Брэд, пугала меня до дрожи. Он столько значил для меня, и, надеюсь, он понимал это. Но я знала, что этого недостаточно, и прекрасно помнила, насколько горько мог ранить отказ.

– Ты слишком важна для меня, чтобы вычеркивать тебя из своей жизни. Я переживу. – Он поднял мою ладонь к своим губам, оставив легкий поцелуй на коже. – Друзья?

Я улыбнулась переполненными слез глазами.

– Друзья.

* * *

Закусочная по-прежнему не работала, а мне по-прежнему было нечем заняться. Думаю, стоит дать Брэду немного времени и заодно не приближаться к Каю, пока тот не успокоится. Тусовки после той неудачной вечеринки – тоже не вариант, кроме того, я была не в настроении веселиться в компании. Я тонула во всепоглощающем чувстве вины и отвращения к самой себе из-за того, как все обернулось с Брэдом. Я должна была гнуть свою линию, отказываясь от поцелуя, и тогда никто из нас сейчас не ощущал бы себя отвратительным куском дерьма. Приняв решение потворствовать собственному эгоизму, я спряталась ото всех в домашнем кинотеатре.

Слезы ручьями лились по лицу, пока я смотрела на трагедию, разворачивающуюся на экране. Роуз в исполнении Кейт Уинслет, прощаясь, целовала окоченевшие руки Леонардо Ди Каприо в роли Джека, со словами, что никогда не отпустит его. Громкое рыдание вырвалось из моей груди. Неважно, в который раз я смотрела «Титаник», фильм по-прежнему брал за живое, раз за разом вонзая кинжал прямо в сердце. Мамина любимая картина. Я не понимала всеобщей одержимости до тех пор, пока пару лет назад не выпустили 3D-версию, на которую мы вместе отправились в кинотеатр. Теперь я – пожизненный фанат, несмотря на то что при каждом просмотре вспоминаю о маме. Надеюсь, однажды я смогу воскресить все счастливые воспоминания о ней, не испытав попутного огорчения.

Дверь в комнату открылась, и кто-то вторгся в мой храм самоотрешенности.

– Не могла выбрать что-то менее банальное? – Китон махнул рукой в сторону экрана, опуская свой тощий зад на кресло передо мной.

– Плевать. Это моя грустная вечеринка, и если я хочу плакать, то буду плакать, – ответила я, высунув язык.

– Принимаешь гостей? Или это закрытая вечеринка? – усмехнулся он и положил ноги на подлокотник, откидываясь назад и складывая руки за головой.

– Я позволю тебе присоединиться, если ты обещаешь уважать мои правила. Во-первых, не осуждать меня за ту гадость, которую я набиваю в свой живот. Во-вторых, все, что происходит на этом празднике жалости, останется между нами. В-третьих, не оскорблять «Титаник»! Это кощунство. И в-четвертых, – Китон поднял руку, чтобы остановить меня, но я продолжила: – в-четвертых, я могу рыдать сколько угодно, и ты не будешь называть меня жалкой или просить взять себя в руки. Пятое, – застонав, он схватился за голову, бормоча что-то себе под нос, – тебе разрешено называть меня идиоткой, сколько вздумается, потому что, возможно, если кто-то еще скажет мне эти слова, я смогу, наконец, твердо усвоить истину.

Запихнув в рот целую пригоршню попкорна, я сползла по сиденью вниз. Роуз отчаянно дула в свисток, и спасательная шлюпка откликнулась на ее зов, поворачивая обратно. Мои рыдания превратились во всхлипывания, пока я громко всасывала газировку. Потянувшись, я отломила еще один кусок шоколадки и закинула в рот. Китон глядел на меня так, словно я грандиознейшая в мире неудачница.

– Что? – спросила я, чавкнув.

– Тебя же наизнанку вывернет.

– Мне все равно, – пробормотала я, набивая рот шоколадом.

– К тому же так ты станешь отвратительной жирной неряхой, – добавил он, проникаясь атмосферой.

– Какая удача, – с каменным выражением лица отозвалась я.

Китон встал, сгребая все мои припасы и отодвигая в сторону, чтобы присесть рядом. Я бросила на него сердитый взгляд, на что он лишь рассмеялся.

– Хочешь стать отвратительной и жирной?

– Ага, – я вытянула ноги, закидывая ступни ему на колени, – хочу быть настолько уродливой и омерзительной, чтобы никакой парень даже не взглянул в мою сторону. Нет парня – нет проблем. Я останусь старой девой и, может быть, уйду в монастырь, хотя сомневаюсь, что сестра Мэри позволит мне хоть на шаг к нему приблизиться. Надежда умирает последней.

– Так ты уже все спланировала?

– Да, – я опустила голову на подлокотник, устраиваясь поудобнее, – и говорю чертовски серьезно.

– Ага-ага. – Во взгляде Китона вспыхнул озорной огонек, и мои глаза подозрительно сузились. Он молниеносно схватил ведерко попкорна и стал запихивать мне в рот его содержимое. – Какой из меня брат, если я не помогу тебе выполнить свою миссию? – Я попыталась отмахнуться от него, но это оказалось бесполезно. Он схватил шоколад и размазал мне по лицу, от чего я, почти задыхаясь, безудержно захохотала.

Соскользнув с кресла, я упала на задницу, и Китон сполз вслед за мной, размахивая ведром от попкорна. Вскрикнув, я вскочила на ноги, пытаясь убежать. Он бросился за мной, и мы гонялись друг за другом по всему кинотеатру, перепрыгивая через кресла и проползая под рядами сидений. Наконец приступ смеха взял верх, и, споткнувшись, я упала на колени, заливаясь слезами от хохота.

– Хватит, – подняла я руку, когда Китон приблизился ко мне. – Ты победил. Я говорила не всерьез. Слишком люблю парней, чтобы отказаться от них навсегда. – Я согнула ноги в коленях, распластавшись по полу.

Китон улегся рядом, игриво подталкивая меня локтем.

– Отличное решение, о мудрейшая, – поддразнил он. – А теперь выкладывай, в чем дело.

– Обещай, что не расскажешь ни единой душе. – Я повернулась к нему.

– Слово скаута, – ухмыльнулся Китон, обнажая идеальные белоснежные зубы. Его лицо уже принимало взрослые пропорции, теряя детские черты. Волосы на макушке отросли слегка длиннее, чем на остальной части головы, и такая прическа ему очень шла. – Ты таращишься на меня?

– Ты такой красивый, Китон.

Его глаза испуганно расширились, и я едва сдержала смешок. Нетрудно догадаться, о чем он подумал.

– Я не подкатываю к тебе! – воскликнула я, и он смерил меня скептическим взглядом. Я тяжело вздохнула. – Только не начинай. Ты превращаешься в очень симпатичного парня, Китон, вот и все, что я имела в виду. Девчонки штабелями будут бросаться к твоим ногам, но помни, что ты выше этого. В тебе есть красота души, которая сияет изнутри, отличая тебя от других. Ты – один на миллион. – Я вздрогнула от испуга, когда заметила слезы в его глазах, и приподнялась, опираясь на локоть. – Это слезы счастья или отчаяния?

Китон сел, скрестив ноги.

– И то и другое. Как обычно. – На его лице отразилось страдание, и мне показалось, что мы с ним говорим о разных вещах.

Я нахмурилась, приняв ту же позу, что и он.

– Расскажи мне, что тебя беспокоит.