Элина - Екатерина Викторовна Неженцева

свете солнечных лучей, льющихся из окна. Это было удивительно, поскольку прежде девушка считала, что пыль просто серая и уж точно не может быть красивой. Губы тронула счастливая улыбка, которая постепенно угасла, когда внезапно нахлынули звуки.

Всё слилось в какую-то безумную какофонию звуков, из которой Элина смогла различить лишь несколько. Заливистое пение птиц за окном, ласковый шум прибоя, голоса незнакомых людей, идущих каждый по своим делам. От этого гомона девушка зажмурилась и сжала голову руками, чтобы хоть немного заглушить шум. Но внезапно в её голове прозвучали отчаянные рыдания ребёнка и горькие слова:

«Почему я не могу⁈ Я ведь маг, такой же, как и они!»

Убрав руки от головы, Элина распахнула ресницы и удивлённо огляделась по сторонам. В комнате по-прежнему не было никого, кроме неё, поэтому понять, кто говорил было сложно. Она нахмурилась и снова закрыла глаза, но в этот раз постаралась сосредоточиться. Слова мальчика никак не шли из головы. Элина чувствовала, что обязана найти его, успокоить и помочь!

Хоть и с трудом, но вскоре ей удалось абстрагироваться от постороннего шума и в следующий миг показалось, что тело подхватило порывом ветра. Конечно, ничего подобного не было, и девушка осталась лежать в своей кровати. Вперёд понеслось её сознание в поисках важного для Мира ребёнка. Миг-другой, и вот Элина остановилась возле небольшой лачуги, стоящей на окраине города у высокой каменной стены, за которой возвышались вековые деревья.

Чащобу Харна она узнала сразу. Просто поняла, что это за место, будто лес был живым существом и поприветствовал её шумом листвы. Зато город и уж тем более лачугу Элина видела впервые. Из глубины ветхого домика донёсся надрывны горестный плач ребёнка. Больше не думая о местности, девушка сорвалась с места и ветерком залетела внутрь, где замерла, разглядывая парнишку лет тринадцати.

Он сидел в тёмном грязном углу и рыдал, обняв свои колени. Рядом с ним умостилась женщина со слегка спутанными тёмными волосами, спадающими на плечи непослушными прядями. Вначале Элина решила, что та уже довольно немолода, но приглядевшись ахнула.

Начать с того, что женщина совершенно не походила на зелерийцев, к тому же на её лице отсутствовали руны метаморфов. Ей было от силы лет двадцать пять, но тяготы жизни и невзгоды оставили на лице печать горя и безысходной печали. Что сильно удивило Элину, так это внешность незнакомки. Та слишком напоминала лаоранских аристократов, портреты которых девушка внимательно изучала ещё в Краене.

Слегка вытянутое лицо с совершенно белой кожей, будто та никогда не видела солнца, прямой нос, тонкие губы, скривившиеся от желания плакать, брови вразлёт. Разве что глаза, напоминающие чёрные угольки, никак не вписывались в общую картину. Словно кто-то смешал пазлы и случайно перепутал цвет. Такого черного цвета глаз не было ни у кого в королевстве Лаоран.

— Мы не такие, как они, малыш, — она ласково погладила ребёнка по голове, — мы не метаморфы. Нас не берут на обучение и не разрешают учиться самостоятельно.

— Почему, мам? Они же нас просто боятся и используют! Вот что они сделают, если я начну учиться сам⁈ — мальчик с вызовом глянул на неё такими же чёрными глазами, в которых застыла отчаянная мольба.

— Ты и сам знаешь, — вздохнула она, отведя взгляд в сторону. Словно прописные истины вызывали у женщины приступ гнева и жгучий стыд. — К нам пришлют охотников. Если бы я была немного сильней, то позволила бы тебе уйти… Но я…

Голос женщины сорвался. Посмотрев на сына, как на свою единственную надежду на спасение, она попыталась выдавить слабую улыбку. Вот только мальчик внезапно вскочил на ноги и выпалил:

— Зачем ты меня родила⁈ Почему не избавилась, как это делают остальные? Ненавижу этот город, метаморфов и тебя! Лучше бы я вообще не рождался, чем жить так!

Побелев как саван, женщина отшатнулась от сына. В чёрных глазах заблестели слёзы горя, вызванные словами ребёнка. С огромным трудом поднявшись на ноги, она опустила голову и пошатываясь направилась к выходу, лишь прошелестев:

— Прости сынок, прости меня. Я не хотела. Прости, Кри…

Последние слова захлебнулись в безудержном рыдании. Сжигаемый изнутри гневом, парень смотрел вслед матери и дрожал, сжимая руки в кулаки. А когда та вышла, не сдержался и ударил в стену, содрав кожу на костяшках до крови. Удивлённо глянув на алые капли, словно впервые увидев кровь, мальчик сорвался с места, догоняя мать со словами:

— Мам! Прости меня, мам! Я дурак! Пожалуйста, мамочка, только не плачь. Я вовсе не хотел…

Элина не узнала, что именно он не хотел, как и чем закончилась эта семейная трагедия, поскольку в её сознание ворвался рассерженный голос Эштиара:

— Вот же…! А ну бегом обратно!

Вокруг вновь закружил вихрь, подхватывая девушку и рывком возвращая обратно в комнату на кровать. Она подняла веки и тут же скривилась, когда солнечный свет больно резанул по глазам. Следом вернулся нестерпимый шум и головная боль, отчего Элина зажала уши руками. Лба тут же коснулась прохладная ладонь хранителя, отчего шум затих, унося с собой боль и все неприятные ощущения.

Приоткрыв один глаз, Элина посмотрела на хмурого Эша и вжала голову в плечи. Он недовольно поджал губы, после чего убрал руку от её лба и поднялся с кровати. Отошёл к окну, где замер, глядя на сад и начал делать глубоки вдохи. Досчитав до десяти, Эш снова развернулся к девушке и демонстративно скрестил руки на груди.

— Мне просто любопытно, о чём ты думала, когда подвергала себя такой опасности? — стараясь говорить ровно, произнёс хранитель.

— Ничем, — выпалила Элина, в попытке успокоить любимого. — Ну, точнее, я думала! Только как-то не успела додумать, а оно само, и я даже…

— Хватит! — рявкнул он и поднял руку, призывая девушку к молчанию.

Элина сразу закрыла рот и виновато опустила голову, выслушивая справедливые упрёки. Те не заставили себя ждать, потому что Эштиар чуть не поседел, когда увидел любимую в глубокой коме, без проблеска души. Как всегда, она сначала сделала, а потом подумала, хотя по-прежнему не осознавала, насколько это опасно.

— То, что ты ничем не думала, я уже понял, — процедил мужчина. — Например, ты не подумала, что могла заблудиться. Либо просто не услышать мой голос и остаться там навсегда в виде бесплотного духа.

— Не может быть! — удивилась она. — Я ведь точно знала, обратный путь.

— Конечно, радость моя, — криво усмехнулся Эш. — Вот только ты не учла, что для таких прогулок требуется практика! Ты начала бы тормозить возле каждой заинтересовавшей тебя мелочи. А ты в