Полукровка - С. И. Вендел

В лунном свете она блестела, как мокрая паутина.

Ударившись лбом о дерево рядом с собой, Орек тяжело дышал. Его грузное дыхание громким эхом отдавалось в ушах, пока тело все еще содрогалось от оргазма, рука и член свободно повисли у бедра.

Через мгновение он сильнее прижался лбом к коре дерева, приветствуя укус боли. Постепенно это возвращало его в лес, и, сделав несколько долгих глотков свежего, пахнущего соснами воздуха, он сумел взять себя в руки.

Это был шаткий контроль, но, тем не менее, контроль.

Приведя себя в порядок, Орек вернулся в лагерь менее поспешно, чем уходил, давая коленям и рукам время перестать трястись от силы его освобождения.

В груди у него все еще пульсировало сердце, когда он снова вышел на свет костра.

Сорча сидела, скрестив ноги, на своей постели и играла с Даррахом. Тот, лежа на спине в ногах, бил лапами по ее рукам, когда они опускались вниз, чтобы пощекотать его открытый округлый живот. Щенок игриво рычал, катаясь у нее на коленях.

Судьба, он так завидовал этому еноту!

Это зрелище не должно было его возбуждать, он много раз видел, как она играла с Даррахом. При таком раскладе Сорча могла чихнуть, и его член заинтересованно дернулся бы.

Орек устроился обратно на своем месте у огня, поморщившись, когда ткань штанов потерлась о полутвердый член. Он вернулся едва ли в лучшем состоянии, чем ушел, за исключением того, что теперь он был чрезмерно чувствителен, как будто его кожа была слишком туго натянута на плоть.

Ему придется подождать, пока она заснет, и прокрасться обратно в лес. На этот раз тише, поскольку он не мог уйти так далеко, пока она спит.

Не имело значения, как сильно он страдал и жаждал, ее безопасность была превыше всего.

Когда он снова поднял глаза, то обнаружил, что она наблюдает за ним с непроницаемым выражением лица. Даррах без особого энтузиазма грыз один из своих пальцев, сильно моргая.

Орек откашлялся.

— Ты нашла носок?

Сорча моргнула. Моргнула снова. Прочистила горло.

— О… эээм. Да.



Дарраху не нравилось находиться в корзине днем, пока они шли, он предпочитал вместо этого свой обычный насест на плече или голове Орека, поэтому Сорча повертела ее в руке и использовала для сбора всего, что могло заинтересовать ее или щенка. Когда она перебежала к чему-то другому, чтобы посмотреть, Орек немного подвинул Дарраха.

— Ты становишься слишком большим для этого, — проворчал он, глядя на щенка, который в данный момент сидел у него на голове.

Усы Дарраха щекотали ему ухо, он сопел у виска Орека.

— Со дня на день ты станешь слишком большим и для этой корзины тоже.

Хотя Дарраху был еще далеко до взрослого животного, он приближался к тому возрасту, когда Орек почти мог наблюдать, как енот растет с каждым мгновением. Но корзинка действительно понравилась щенку, а дети были так непреклонны, что им пришлось ее взять.

Кара и Анхус были достаточно добры, чтобы собрать им в дорогу многие другие вещи. Сушеное мясо и фрукты, буханки хлеба, ломоть сыра, новый кусок веревки и кошелек с монетами, который Сорча дала им за помощь.

Он и Сорча настаивали, чтобы пара оставила монеты себе, но Кара и Анхус наотрез отказались.

— Пока ты была здесь, ты была больше, чем помощницей. Мы во всем опережаем график, — сказала Кара, вкладывая кошелек в руки Сорчи.

— Вы заслужили свое содержание, — подвел итог Анхус.

Сорча продолжала беспокоиться, но, в конце концов, они ушли с большим, чем пришли. Орек был рад монетам, хотя бы потому, что это продолжало их игру. Теперь кошелек лежал в его рюкзаке, спрятанный в капюшоне прошлой ночью. Это также означало, что у него будет чем снабдить Сорчу на оставшуюся часть путешествия.

Он наслаждался своим опытом на ферме — исцелением от ножевого ранения, — но он был счастлив снова быть с Сорчей наедине.

Если он не мог получить ни ее поцелуев, ни удовольствия, ни будущего, то, по крайней мере, мог довольствоваться ее безраздельным вниманием.

Сорча вернулась к нему, чтобы показать, что она нашла. Продолжая идти, она подняла несколько камней с зелеными прожилками.

— Я думаю, что это малахит, — сказала она. — Мы иногда находим эти и другие подобные им вокруг дома. Тетя Софи любит их коллекционировать. У нее есть способ открывать их, чтобы посмотреть, есть ли внутри кристаллы, — Сорча поскребла камни ногтем, чтобы посмотреть, сможет ли она освободить какую-нибудь часть и обнажить зеленые внутренности.

Пока они шли, она рассказывала ему обо всех разноцветных кристаллах, которые они нашли вокруг семейного дома и в холмах за ним, о жеодах, аметистах и кварцах, которые теперь украшают дома ее и ее тети. Она сказала ему с немалой долей самодовольной гордости, что один из найденных ею больших кристаллов все еще является рекордсменом в семье.

Он восхищенно слушал, как она рассказывает обо всех своих лучших находках и о том, что они были лучше всего, что находили ее братья и сестры, зная, что когда он ускользнет из лагеря этой ночью, чтобы взять себя в руки, он предастся мыслям о Сорче, усыпанной кристаллами, которые искрились бы и подмигивали на свету, когда он брал ее снова и снова.



— Да.

— Нет.

— Да. Мы сделаем это, — Сорча терпеливо ждала, пока он обдумывал ее заявление, а не просьбу.

— Я в порядке, — сказал Орек в пятый раз за день.

Судьба, спаси меня от упрямых мужчин. Она была уверена, что он говорил бы то же самое даже с торчащим из него копьем.

Сорча ни на секунду не поверила. Они вернулись к путешествию на север уже более трех дней назад, и она не была слепа к его гримасам и страданиям. О, он пытался скрыть это, пытался отвернуться, чтобы она не замечала, но она видела. У него болел бок, и она беспокоилась, что он мало спит.

Она не знала, что с этим делать, ее беспокойство за него росло, и не было способа помочь и улучшить ситуацию. Затем они оказались на окраине одного из городов, перечисленных на карте. К тому же, судя по всему, немаленького.

Набравшись терпения, Сорча уперла руки в бока и попыталась воззвать к его разуму.

— Хорошо. Но отдохнуть в более удобном месте не помешает. В городе такого размера наверняка есть несколько гостиниц с большим количеством кроватей.