Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

и вообще, стал каждый день куда-то уходить в раннее время и возвращаться едва ли не под ночь. Или вообще не ночует дома по несколько дней.

— Наши догадки верны: Питер теперь будет ночевать где угодно, ибо знает, что мы можем найти его дома, — заключает Даниэль. — А значит, план подловить там Роуза будет трудным в исполнении.

— Скорее всего. Но я все равно буду приезжать туда раз или два в день. Когда-нибудь мне же должно повезти.

— А вот мы, наверное, больше не будем там появляться, — заявляет Эдвард. — С нами он точно не захочет общаться.

— Неужели вы правда хотите его бросить? Неужели вы забыли обо всех хороших моментах, которые вы с ним пережили? Разве это для вас ничего не значит?

— Ох, Хелен, ты думаешь, мы реально этого хотим? — устало вздыхает Терренс. — Никто не хочет! Только вот какой смысл вытаскивать человека со дна, когда он не стремится тебе помогать? Когда он считает тебя воплощением зла и не верит, что ему желают добра! Да и мы понятия не имеем, как себя вести с психически нездоровым человеком. От таких ведь можно ждать чего угодно. Это все равно что алкаш или наркоман.

— Я тоже вся в сомнениях, поверьте. Но в то же время я знаю, что нужна ему. Знаю, что он не сможет без меня.

— А ты не боишься, что он и тебя может послать? — спрашивает Даниэль. — Не боишься, что этот человек может начать набрасываться на тебя с кулаками?

— Боюсь. Но я не сдамся до последнего. Буду цепляться за любую возможность его спасти.

— Твое рвение, безусловно, похвально, но с другой стороны, ты можешь впустую потратить время и ничего не добиться, — отмечает Эдвард. — Или навлечь на себя такую беду, что проделки Маркуса покажутся цветочками.

— Я все понимаю, — с грустью во взгляде кивает Хелен. — Но я не могу его бросить. Не могу так просто отказаться от Питера. Да, я выгляжу так, будто страдаю от эдакого синдрома спасительницы, надеющаяся исправить парня, который этого не хочет. Да, кто-то скажет, что мне стоит отступить и найти себе кого-то получше. Но я не могу. Я люблю этого человека. Он очень многое для меня значит.

— Если и продолжать с ним общаться, то придется очень тщательно следить за словами и поступками, чтобы не разозлить его, — говорит Терренс. — А иначе беды не избежать. Он запросто возьмется за нож или пушку.

— И вопрос в том, нужно ли оно нам это? — добавляет Эдвард. — Нужно ли нам взваливать на себя такую ношу?

— Тем не менее мы должны попробовать, — отвечает Хелен и нервно сглатывает. — Нельзя так просто сдаваться и бросать человека.

— Если у нас опять ничего не получится, то мы сдаемся, — спокойно говорит Даниэль. — Во всех смыслах. Если Роуз так этого хочет, то так и быть, мы сделаем то, о чем он просит.

— Пожалуйста, ребята, я вас очень не прошу, не бросайте Питера. Я прекрасно понимаю, что вам обидно, но вы нужны ему. Ему нужны верные друзья. Без вас он пропадет.

— Не пропадет, не волнуйся, — натянуто улыбается Терренс. — Его волнует только лишь ты одна.

— И если что мы и сделаем для него в последний раз, так это вернем ему тебя, — добавляет Эдвард. — А потом пусть отворачивается и называет нас как угодно. Нам будет плевать.

— Вы такая же часть его жизни, как и я, — отвечает Хелен. — Не я одна помогаю ему держаться. Вы тоже в этом участвуйте. В тех случаях, когда я бессильна, вы на многое способны.

— Если бы были способны, то он бы от нас не отвернулся, — отвечает Даниэль. — Не обвинил бы нас в твоем убийстве. В том, что мы испоганили всю его жизнь и только и ждали момента, чтобы причинить ему боль.

— Я, например, не смогу потушить в нем огонь, если он выйдет из себя. А вот можете. Вы остужайте его пыл в два счета. Питер к вам прислушивается и делает что вы говорите.

— Поверь, Хелен, если бы ты видела все, что он вытворял после того твоей якобы смерти на камеру, то думала бы совсем иначе, — спокойно говорит Терренс. — Питер настолько озверел, что испугались не только мы с парнями, но и сообщники Маркуса. Да и сам папаша Роуза потрясывался, хотя и не показывал этого.

— Я обязательно поговорю с ним обо всем этом. Сделаю все, чтобы заставить его понять, что он к вам несправедлив. Положитесь на меня, парни! Я вас не подведу.

— Мы верим, милая, — слегка улыбается Даниэль, положив руку на плечо Хелен. — Делай все что считаешь нужным.

— Однако одна я с этим не справлюсь. Вы также нужны мне. Мне нужна ваша помощь.

— Мы уже сказали, что попытаемся что-то изменить в последний раз, — напоминает Эдвард. — Как сказал Дэн, если не получится – мы сдаемся.

— У нас все получится, я уверена, — со скромной улыбкой уверяет Хелен. — Если мы найдем способ заманить Питера на встречу со мной, то все вернется на свои места.

— Даже если вернется, то потом придется разбираться с его психическими проблемами, — подмечает Терренс. — Уговаривать эту принцессу делать хоть что-то: идти ко врачу, к психологу, принимать лекарства или вспоминать все то, что наложило отпечаток на всю жизнь.

— Я готова на все, чтобы ему помочь. Чтобы вернуть его в нашу компанию, в вашу группу…

— Мы тоже, подруга… — откидывается на спинку стула Даниэль. — Но наши с парнями усилия, к сожалению, не были оценены даже простым «спасибо». Все годы дружбы были безжалостно вычеркнуты парой действий и парой слов.

— Скоро все изменится, только подождите немного. Вместе мы сможем добиться желаемого.

— Думаешь, мы сможем совершить чудо во второй раз? — неуверенно спрашивает Эдвард.

— Если не будем сдаваться, какой бы трудной ни была ситуация. Просто помните, что Питер так не думает. За него говорят эмоции. Эмоции, вызванные его состоянием. Его стрессом. Его заболеваниями. В такие моменты человек себя не контролирует и может сделать и наговорить бог знает чего.

Терренс, Даниэль и Эдвард ничего не говорят