Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

горлу тошноту, а она сама резко бледнеет и становится довольно холодной.

Вообще-то, женщина и до этого чувствовала себя не слишком хорошо и едва стояла на ногах от пережитого стресса и сильного переутомления. Однако сейчас ей становится намного хуже, и она видит все перед глазами довольно размыто и слышит как будто сквозь глухую стену. А через несколько секунд после борьбы со своим состоянием Алисия с тихим, мучительным стоном камнем падает без чувств и проваливается в бесконечную темноту. К счастью, Седрик очень быстро реагирует, подхватывает ее, чтобы не дать ей удариться головой, и мягко опускает на пол.

— Миссис Миддлтон! — взволнованно произносит Седрик. — Господи Иисусе… Миссис Миддлтон!

Седрик хлопает бессознательную Алисию по щекам, сразу же отметив, какая она бледная, холодная и совсем измученная столь сильными стрессами.

— Миссис Миддлтон, вы меня слышите? — пытается достучаться Седрик. — Миссис Миддлтон! Ответьте мне! Миссис Миддлтон!

В этот момент к Седрику, придерживающего бессознательную Алисию на весу, но потом осторожно переносит ее до стульев и усаживает на один из них, подбегает медсестра.

— Что здесь происходит, мистер Уэстли? — спрашивает медсестра и бросает взгляд на Седрика и Алисию. — О… Она без сознания?

— Да, сильный стресс, усугубленный известием о смерти мужа, — с грустью во взгляде говорит Седрик, расстегнув куртку Алисии и пару верхних пуговиц на ее рубашке. — Она его жена.

— А это случайно не тот мужчина, который несколько лет к нам ходил и был болен раком гортани?

Медсестра опускается на корточки и проверяет пульс Алисии на шее и запястье.

— Кажется, Доминик… — задумчиво добавляет медсестра.

— Он, — кивает Седрик.

— Погодите, а разве он умер?

— К сожалению, да… Буквально несколько минут назад…

— О, боже мой… Как жаль… Хороший мужчина был… Я хорошо его помню.

— Врачи сделали все, что могли, но болезнь оказалась сильнее.

— Как все это грустно…

— Его жена не смогла спокойно перенести это известие. И впала в сильную истерику, увидев его труп.

— Я за несколько метров отсюда слышала, как она кричала, — признается медсестра, посвятив компактным фонариком на глаза Алисии, дабы увидеть их реакцию на свет.

— В этот момент мое сердце обливалось кровью.

— Мое тоже… Конечно, многие тяжело принимали чью-то смерть или болезнь и впадали в истерику. Но это первый случай на моей памяти, когда человек кричал едва ли на всю больницу.

— Да уж, эта женщина явно не захотела держать все в себе.

— В любом случае я ее прекрасно понимаю.

— О, боже мой…

Седрик хлопает Алисию по щеке.

— Я так жалею, что послушал Доминика и промолчал о его диагнозе, — признается Седрик. — Все-таки его жена имела право знать, что ее муж был болен раком в последней стадии.

— Верно… — кивает медсестра. — Но раз он умер, уже поздно сожалеть.

— Знаю, но надо было рассказать. Бедная женщина мучилась от неизвестности и думала, что все еще поправимо.

— Не вините себя, мистер Уэстли. Вы просто хотели как лучше.

Медсестра достает из небольшого кармана на своей униформе маленькую ампулу с каким-то раствором, смачивает им кусочек ваты, который также всегда находится под рукой, и дает Алисии понюхать его. Но даже поводив ваткой у нее перед носом, женщина все равно не приходит в себя и по-прежнему выглядит очень бледной и измученной.

— Не приходит в сознание… — задумчиво произносит медсестра.

— Никак? — округляет глаза Седрик.

— Увы… Найдите какого-нибудь парня. Пусть отнесет ее в мой кабинет. Я займусь ею.

— О, не нужно искать! — восклицает Седрик, бросив взгляд на какого-то молодого парня, везущего пустую каталку куда-то по прямой, и жестом подзывает его к себе. — Алан, подойди сюда, пожалуйста!

Молодой врач по имени Алан вместе с каталкой подходит к Седрику и медсестре и бросает короткий взгляд на Алисию, которую девушка все еще пытается привести в чувство.

— В чем дело? — интересуется Алан.

— Переложи ее на носилки и отвези в мой кабинет, — просит медсестра. — Мистер Уэстли не сможет это сделать, потому что у него больная спина.

— Без проблем.

Алан берет бессознательную Алисию на руки и аккуратно перекладывает ее на носилки, которые он после этого начинает толкать вперед, направляясь в кабинет медсестры. Все это время она и Седрик пытаются так или иначе привести мертвецки бледную и измотанную женщину в чувства. Но к сожалению, у них ничего не получается сделать, по крайней мере, сейчас, пока у них под рукой нет необходимых вещей.

***

— Его внезапная смерть стала для меня огромным шоком, — признается Алисия. — Я была так сильно потрясена этим, что еще долгое не могла в это поверить. Мне казалось, что меня обманывают. Что мой любимый мужчина все еще жив… Не верила даже тогда, когда своими глазами увидела его мертвое тело. Мне казалось, что я схожу с ума.

— Боже мой… — с грустью во взгляде произносит Ракель, держа едва ли не плачущую Алисию за руки. — Тетя Алисия…

— Мне до сих пор трудно в это поверить. Я так и не смирилась с его смертью. — Алисия тихо шмыгает носом. — Однако понимаю, что мой муж мертв, когда прихожу на кладбище. Когда приношу цветы на могилу, стою и плачу… Плачу над надгробьем, на которой написано его имя – Доминик Брендон Миддлтон. И до сих пор страдаю от того, что потеряла ту любовь, о которой многие могут лишь мечтать.

— Вы часто к нему ходите? — интересуется Ракель.

— Очень часто. Вот уже двенадцать лет подряд. В последний раз я была на могиле мужа незадолго до того, как Элеанор приказала своим людям привести меня к ней.

— Представляю, как сильно вы скучайте по нему.

— Очень сильно…

Алисия очень тяжело вздыхает, понимая, что из ее глаз начинают катиться слезы от внезапно нахлынувших на нее воспоминаний, что до сих пор разрывают ее сердце на части.

— Я до сих пор скучаю по нему… —