Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

себя отталкивает? А потом жалуется, что его никто не любит и не ценит. Может, дело не в этом жестоком мире? Может, дело во мне? В моих демонах?

«М-м-м, смотрите-ка… — с гордо поднятой головой скрещивает руки на груди Теодор. — Кажется, до нас начинает кое-что доходить… Принцесса с холодным сердцем очнулась после зимней спячки! Не прошло и целой вечности!»

— Не могу не признать, что я скучаю по ним. И сейчас больше всего хочу, чтобы они были рядом. Понимаю, что не могу справиться со всем этим дерьмом без них. Не только Хелен помогала мне держаться. Ребята тоже являются тому причиной. Даниэль, Терренс, Эдвард… Анна, Ракель, Наталия… Я люблю их всех. Они все для меня как братья и сестры. Все очень многое для меня значит. Я никак не могу их потерять.

«Все в твоих руках, Питер, — одобрительно отвечает Теодор. — Твоя мама же в письме написала, что те, с кем тебе суждено идти по одной дороге, просто так из твоей жизни не исчезнут. А эти ребята, походу, не собираются тебя бросать. Даже несмотря на все демоны у тебя в голове. Вон как усердно заваливают тебя сообщениями каждый день. Даже соседки твои сказали, что они несколько раз приходили сюда и искали тебя.»

— Думаешь, еще не поздно хоть что-то исправить? Не поздно попытаться реабилитироваться в их глазах после того, как я чуть их не убил?

«Ты же реально жалеешь о том, что сделал?»

— Хочется удавиться от стыда перед ними.

«Я понимаю, трудно довериться кому-то после того, как всякие мудаки миллион раз надрали тебе жопу и макнули харей в грязь. Но ведь ты не один такой. Думаешь, никто не сталкивается с предателями и гнусами? Думаешь, всех так сильно любят? Ни хера подобного! Твоих дружков тоже жизнь нехило потрепала! Но они-то не обозлились на мир и не отвернулись от него. Вот пацаны и живут в любви и заботе.»

— Я до смерти боюсь предательства с их стороны, понимаешь. Боюсь доверять им полностью. Боюсь испытать разочарование после того, как так сильно с ними сблизился.

«Если хочешь побороть эту бяку, надо обратиться к истокам. К корню проблемы. Который находится в том, что заперто глубоко внутри.»

— Ар-р-р, опять ты за свое… — раздосадовано вздыхает Питер. — Сколько можно уже?

«Прости, но это единственный выход к исцелению, — разводит руками Теодор. — Твое подсознание уже давно об этом кричит, но ты это игнорируешь и думаешь, что сможешь и так жить нормально. Хотя от этого тебе становится только хуже.»

— А если я позволю себе все вспомнить, то мне сразу станет лучше?

«С проблемой ведь гораздо легче работать, когда ты знаешь, откуда у нее растут ноги. Хочешь от нее избавиться – надо понять природу ее происхождения. До этого момента твои попытки жить обычной жизнью не приведут ни к чему к хорошему. С возрастом доверие к людям не появится, а будет стремительно угасать. Соответственно ты в конце концов навсегда замкнешься в себе и построишь вокруг себя кокон, который никому не удастся пробить: ни тебе, ни кому-либо еще.»

Питер ничего не говорит и устало вздыхает, бросив короткий взгляд на едва прикрытое тюлью окно. После чего пробегается глазами по письму Джулии и ее дневнику, что по-прежнему лежит в раскрытом виде у него на коленях. Мужчина еще раз просматривает некоторые записи, которые до этого пропустил, в надежде узнать что-то еще. Облокотившись спиной о подушку и закинув ноги на кровать, он перелистывает страницу за страницей и удивляется тому, как легко неуверенные в себе женщины притягивают в свою жизнь наглых и бессовестных подонков, некоторые из которых могут с радостью этим пользоваться и еще больше подавлять тех, рядом с которыми чувствуют себя повелителями и эдакими героями.

А пробежавшись глазами по некоторым строчкам из послания Джулии своему сыну, Питер уже всерьез начинает задумываться над всем, что произошло в последнее время. И понимает, что нужно как-то брать себя в руки и прекратить заниматься глупостями, пока не стало слишком поздно что-то менять. Что он во что бы то ни стало должен забыть обо всех своих сомнениях и страхах и обратиться к тем единственным людям, которые вполне способны помочь ему не только пережить потерю любимой девушки и обрести хоть какой-то смысл жизни, но еще и найти ответы на те загадки, что пока остаются неразгаданными.

Глава 37: Меня спасло лишь настоящее чудо

На следующий день Хелен собирается вернуться домой после того, как переночевала дома у Даниэля и Анны. Которые, к слову, вызвались отвезти ее в нужное место вместе с Сэмми и всеми его вещами. Где-то в послеобеденное время они втроем без спешки выдвинулись в путь и спокойно доехали до нужного места, по дороге болтая обо всем свете. Воссоединившись со своей хозяйкой, песик выглядит уже более веселым и бодрым и ни на секунду не отходит от девушки, которая и сама не спешит его прогонять и уделяет ему много внимания, пока они сидят на заднем сиденье.

Как только Даниэлю удается найти свободное место на парковке и припарковать на нем свою машину, он запирает ее на ключ после того, как Анна и Хелен покидают салон и забирают из багажника пару больших пакетов, полными вещами Сэмми, послушано делающий все, что ему говорят и неотрывно наблюдая за свой хозяйкой с нежностью во взгляде. После всего друзья покидают парковку, добираются до главного входа и проходят некоторое расстояние до лифта, который приезжает на первый этаж спустя некоторое время. И как только из него выходит какая-то молодая пара с ребенком, все трое и собака заходят в кабину, нажимают на кнопку с нужным номером и спокойно ждут, пока лифт довезет их.

— Надо же, как этот песик повеселел после того, как ты вернулась к нему, — с легкой улыбкой отмечает Даниэль, облокотившись спиной о стенку кабины с пакетами в руках и наблюдая за тем, как сидящим рядом с Хелен Сэмми тычется носиком в ладонь хозяйки. — Вон какой радостный! Какой блеск в глазах!

— А как жадно он ел из миски! — скромно хихикает Анна, сжимая ручку своей сумочки. — И сначала рассыпал половину, а затем подчистую все это съел.

— Да уж, настрадался мой маленький, — с грустью во взгляде соглашается Хелен, потрепав Сэмми за ушки. — Настрадался мой хороший…