Дом холодных сердец - Тея Авари

вышвырнул ее из кабинета. Веспер грохнулась на пол, больно ударившись спиной, но бывший любовник не проявил ни капли жалости, захлопнув дверь кабинета и демонстративно пройдя мимо, дав понять, что прием окончен.

Торн шел по длинным коридорам замка и размышлял.

Нет, все же слов Веспер было недостаточно, чтобы поселить в нем сомнения или душевное смятение. Но она была права: обычным людям было опасно находиться в доме, кишмя кишевшем знатными голодными вампирами, чьими главными спутниками долгое время были разнузданность и разврат.

Нужно было как-то защитить ее. Любой ценой. И лучше всего отослать далеко-далеко, чтобы никто не смог ее найти, даже он сам, пусть это и означало бы вечную разлуку.

– Вот ты где! – На плечо Торна легла чья-то рука. – Тебя-то мы и ищем.

Торн невозмутимо обернулся и смерил Милтоса взглядом. Его присутствие неподалеку он обнаружил давно, но надеялся, что тот не пристанет с очередными глупостями, а продолжит заниматься поручениями, которые Торн успел раздать братьям: в обширном дворе высшего вампирского лорда многое нужно было поменять и устроить заново. Кассий и Милтос были для этого идеальными помощниками и его единственными надежными союзниками. Почти надежными.

– Аккуратней, брат, – рядом с Милтосом из теней возник Кассий. – Торн теперь наш высший лорд. Обращайся к нему с уважением.

Хотя слова и улыбка Кассия были замаскированы под вежливость, Торн отчетливо уловил раздражение в обоих братьях.

– Чего вы хотите? – спросил он хмуро.

– Мы думаем, что ты забыл про наш уговор, став высшим вампиром, – вкрадчивым голосом проговорил Милтос. – Обряд. Помнишь? Ева должна отдать свою кровь. Она должна помочь нам покинуть эти тела и найти покой.

– Помню, – твердо сказал Торн и смахнул с плеча руку нахального младшего брата. – Мы проведем обряд.

– То есть ты все еще готов на это? – удивился Кассий. – Готов упокоиться и покинуть этот мир, даже заполучив власть высшего лорда?

– Став высшим лордом, я буду счастлив провести этот обряд, – ответил Торн. – Или вы забыли, что над нами еще довлеет власть Отца?

Братья переглянулись. Морозный холод прошел по их спинам при одном лишь упоминании того, кто их когда-то обратил.

– Значит, будем надеяться, что ничто не помешает нам сделать это, не так ли? – сказал Милтос многозначительно.

Братья выжидательно уставились на Торна. В воздухе ощущалось напряжение.

– Идите работать, – выдохнул Торн, устав от их подозрений и отворачиваясь. – Я сдержу слово. А вы, если будете невнимательны, вскоре убедитесь, что остальные вампиры, прежде тысячу лет служившие Атрею, будут рады сожрать нас.

Кассий и Милтос переглянулись. Рыжий пожал плечами, а Кассий хотел сказать что-то еще, но прямая спина Торна давала понять, что разговор окончен.

Не став нарываться, братья удалились, исчезнув в тенях замка.

Торн глубоко вздохнул. Кажется, все становилось запутаннее.

* * *

– Глупое дитя, – Альба вздохнула, отчитывая Еву. – Зачем ты стремглав помчалась за ним в этот замок? Что, если бы мрак окончательно взял над ним вверх, а? Без моей защиты он бы убил тебя и даже не вспомнил бы о тебе после.

Ева терпеливо сносила все упреки, не зная, что отвечать. Да, ее поступок был безрассудным. Но разве она могла бросить их всех в беде? Правда, и ответить себе на вопрос, на что она надеялась, сквозь снег мчась в замок лорда Атрея, не могла. Нечто вело ее, словно провидение.

– Сдался тебе этот вампир, – продолжала ворчать Альба. – Как будто живых мало.

Ева покраснела, словно совершила нечто постыдное.

– Но ведь ты и Астэс погибли бы, – напомнила она ведьме.

– Не погибли, – ответила старуха. – Жизнь всегда найдет способ себя сохранить.

Она замолчала, и Ева не стала расспрашивать о том, что значат эти слова, дабы ненароком не вызвать новую волну упреков.

Альба тоже ничего больше говорить не стала. Ведьме не нравилась чрезмерная привязанность Евы к братьям, особенно – как она чувствовала – к одному из них. Ведь это в конце концов могло навредить девушке. Однако давать Еве лишнюю пищу для размышлений и тревожить сердце не стоило. Скоро они смогут покинуть и эти стены, и братьев. И Ева должна будет все забыть.

К тому же ей сейчас предстояли дела поважнее, чем нравоучать неопытную девицу. Замок Каэдэс – обширный, с множеством запутанных коридоров и подземных ходов – нуждался в тщательном исследовании. Он хранил страшные тайны, о которых новому вампирскому лорду и его приближенным только предстояло узнать.

Альба спускалась в подвал замка, вход в который был расположен под одной из башен. Девушка увязалась следом, будучи против того, чтобы Альба действовала самостоятельно.

– Если ты хочешь все здесь исследовать, то следует взять с собой кого-то из братьев, – настаивала она. – Здесь может быть опасно. Кто знает, что хранят эти мрачные стены? Их тысячелетия занимал жестокий вампирский клан.

Альба замерла и прислушалась.

– Я чувствую чужое горе и муку здесь, – ответила ведьма. – Души плачут в этих стенах. И если так, нужно прекратить их страдания немедля.

Ева остановилась на лестнице рядом с ней.

– Значит, ты тоже видишь призраков? – спросила она. – Один есть в доме Тенебраэ. Я видела его, и он злобен. А здесь пролито так много крови, что наверняка замок стал темницей для многих душ, разгневанных и неспособных найти покой. – Ева смолкла, коснувшись серого камня стен и ясно представив, сколько людей, должно быть, сумел замучить здесь Атрей и все подобные ему. – Тетушка, ты можешь освободить их?

Альба мотнула головой:

– Не выдумывай. Нет здесь никаких призраков.

Ева нахмурилась, подумав, что ведьма водит ее за нос.

– Но что-то здесь определенно есть, – пробормотала Альба и, спустившись еще ниже, зазвенела объемной связкой, висевшей на поясе, подбирая ключ.

Открылась очередная дверь. Вместе с Евой они шагнули в глубь темного помещения, в котором стоял тяжелый спертый воздух. Ева вытянула вперед руку, в которой держала свечу, и маленькое пламя осветило древние стены. Девушка вскрикнула – вдоль каждой из них стояли решетки, за которыми томились сотни живых людей. Пленников в темнице было так много, что сосчитать их не представлялось возможным. Все выглядели измученными и отрешенными. Многие из них даже не обратили на вошедших внимания, пребывая в полуобморочном состоянии.

– Кто все эти люди? – тихо спросила Ева, борясь с подступившей к горлу тошнотой.

За ближайшей решеткой что-то зашевелилось в углу. То, что девушка сначала приняла за гору тряпья, поднялось, вырастая в высокого человека, обхватило прутья своего узилища и приблизило лицо, подставляя его неверному свету свечи. Узником оказался молодой мужчина, бледный и светловолосый, глядящий на Еву синими глазами, казавшимися слепыми. В нем угадывалось некое