Неотразимый - Лили Валентэ

бестолковых занятий, убивая время в спортивном зале и баре, и очередной бесконечной ночи без Шэйн — чартерный рейс дважды отменяли, так что нам предстояло снова переночевать в городе Моторов, — кидаю вещи в сумку, прощаюсь с тренером до понедельника и направляюсь в лобби, чтобы взять такси до аэропорта.

Требуется немного хитрости и терпения, но наконец мне удается купить билет на прямой рейс до Нью-Йорка. В компанию Тэлбот звонят, но никто так и не отвечает на звонок, тогда мне удается занять его место у окна и в три часа прилететь в аэропорт Кеннеди.

За несколько мгновений до того, как стюардесса закрывает двери, я собираюсь отправить сообщение Шэйн, что вернусь раньше, но вместо этого выключаю телефон. Мои планы изменились спонтанно, такого прежде не случалось. Может, я постараюсь удивить свою женщина.

Моя прекрасная, сексуальная, потрясающая Шэйн, с которой я буду заниматься любовью всю ночь вместо того, чтобы дрочить в одиночестве в отеле Детройта и чувствовать себя несчастным потому, что не дышу тем же воздухом, что и моя женщина. Я увлечен ею. И это не просто похоть или восхищение. Я никогда не влюблялся так глубоко и быстро, но могу с уверенностью сказать, что близок к этому. Я действительно влюблен и собираюсь сегодня признаться в этом Шэйн.

Плевать, что это случилось всего две недели назад. Часть меня полюбила Шэйн в тот момент, когда я посмотрел на нее, и это чувство не ушло. Оно лишь нарастало. Возможно, я действую не в своем характере, но все еще такой же, как был прежде. Тот, кто доводит дело до конца.

Я не собираюсь рвать отношения с Шэйн, по крайней мере, ближайшие пару лет. Может, пятьдесят или шестьдесят, если повезет.

От этой мысли я улыбаюсь во время полета и поездки в такси из аэропорта.

Водитель высаживает меня на Мэддисон-авеню, и я направляюсь в супермаркет за цветами и маленькими собачьими печеньками, прежде чем направиться в квартиру Шэйн. Не помню, вернула ли она Фифи подруге, но предполагаю, что стоит прихватить подарки им обеим. Я волоку за собой чемодан на колесиках, наслаждаясь лучами солнца и необычно теплым ноябрьским днем. К дому Шэйн подхожу как раз к тому моменту, когда на дорогах час пик.

Аарон, швейцар, машет мне рукой, не делая предварительных звонков. Мое имя в списке Шэйн, и у меня есть свой ключ от квартиры. Надеюсь, что скоро я буду приходить вот так в наш общий дом, предпочтительно в тот, где Шэйн сможет завести собаку и не прятать ее от ТСЖ.

По пути к лифту я размышляю о маленьких породах собак и о том, сколько дерьма выслушаю от своих братьев, если стану владельцем карманного питомца. Меня не волнует дома ли Шэйн и будет ли рада сюрпризу.

Если ее нет, то я просто подожду ее возвращения, знаю, что она будет рада меня видеть. Ей тоже тяжело находиться в разлуке. Я видел это по натянутой улыбке, когда мы прощались по скайпу и слышал в голосе, когда она говорила, что скорректировала свое расписание и сможет ездить со мной на выездные матчи до февраля.

Нет, все мои мысли были приятными.

Самодовольный, загнавшийся, самоуверенный. До тех пор, пока не вхожу в квартиру и не нахожу там лежащую на полу женщину и следы крови на кремовом ковре.

Доли секунды мне кажется, что это Шэйн, хотя цвет волос не соответствует, и мой желудок скручивает так, словно мне нанесли самый сильный удар локтем. Даже осознав, что это не моя женщина, поток страха и адреналин растекаются по моим венам.

На полу в квартире Шэйн лежит истекающая кровью женщина, а ее самой нигде нет. Я знаю, что случилось что-то ужасное. Уверен в этом.

Я бросаю цветы и сумку на пол, тянусь к статуэтке Будды на случай, если преступник все еще в квартире, и осторожно двигаюсь по квартире. Дойдя до тонкой фигуры, лежащей у дивана, впервые могу рассмотреть лицо женщины.

Аделина, милая хоккейная фанатка, с которой я познакомился в саду в первый день. Она еще бледнее, чем я помню. На лбу кровоточащая рана, которая явно не была вызвана падением. Теперь, когда я подхожу ближе, замечаю, что ее грудь поднимается и опускается, а веки трепещут, словно ей снится кошмар.

Слава Богу. Она жива, и я смогу обратиться к ней за помощью.

Мысленно пообещав ей вернуться, как только смогу, прохожу дальше в квартиру, быстро обыскиваю спальни и ванные, но не нахожу никаких признаков присутствия Шэйн или того, кто нанес вред ее подруге. Поставив статуэтку на кофейный столик, достаю сотовый из кармана пальто и набираю 9-1-1, когда Эдди издает стон. Секунду спустя ее веки трепещут, и она открывает глаза.

Она моргает, явно испытывая боль, но сразу же старается сесть.

— Помогите. Нам нужно позвать на помощь!

— Осторожно, — говорю я, придерживая ее за плечи и помогая сесть. — Что произошло, Аделина? Кто на тебя напал?

— Не знаю, — говорит она, быстро моргая. — Я пошла заварить чай, и там была женщина, которую я прежде не видела. У нее был пистолет. Она сказала мне вести себя тихо и делать то, что скажут, тогда мне не причинят боли. Я попыталась вернуться в комнату и предупредить Шэйн, но…

— Шэйн была здесь? — спрашиваю я сдавленным голосом.

Лицо Аделины становится белым.

— Да. Ее нет?

— Нет, — я делаю все возможное, чтобы собраться и получить как можно больше информации. Все, что сможет мне помочь понять, где Шэйн сейчас. — Можешь вспомнить еще что-нибудь?

— Больше ничего. Женщина ударила меня, и, полагаю, я потеряла сознание.

Бл*ть. Дерьмо. Черт, черт.

Женщина с пистолетом. Еб*ная женщина с пистолетом была здесь, и теперь исчезла Шэйн. Я вытаскиваю телефон.

— Как она выглядела? Вспомнишь?

— Темные волосы, глаза, — прищурившись говорит Аделина. — Милая, миниатюрна. Не та, от которой ожидаешь, что она вломится к тебе в квартиру и будет угрожать оружием.

В этот раз я чертыхаюсь вслух. Это Кери. Она была здесь.

— Это она? — я показываю старый снимок Кери на телефоне, который я сохранил, чтобы показать Башу в день, когда пришел к нему просить защиты от моей бывшей.

— Да, — говорит Аделина, подтверждая тот факт, что я мудак, несущий ответственность за рану на ее голове и то, что сейчас происходит с Шэйн.

Кери заявилась сюда с оружием, вырубила Аделину и увела с собой Шэйн. Возможно, навсегда. Кери может причинить боль женщине, которую я люблю, и все это моя вина.

— Это она, — дрожащим