Обещание океана - Франсуаза Бурден

Когда она стала торопить его с назначением даты, он высказал желание, которое поставило ее в тупик: сначала покрестить Артура. Поскольку мальчик станет его пасынком и сводным братом его будущих детей, он должен пройти через таинство, которое очистит его от греха его родителей, и тогда он сравняется с будущими братьями и сестрами. Розенн очень удивилась, но не стала спорить и быстренько записала Артура в воскресную школу. Растроганный уступчивостью своей подруги, Ян сказал, что найдет для мальчика крестного отца, а ей останется только найти крестную мать.

Конечно, Розенн не имела ни малейшего понятия, к кому обратиться с подобной просьбой. Ханжеские причуды Яна ее не волновали, но у нее не было никого – ни друзей, ни родственников, и она не хотела, чтобы ее будущий муж это понял. Он бы решил, что она вцепилась в него, как в спасательный круг. Увидев ее колебания, он напомнил ей о подруге, которая брала Артура на праздники. Маэ? Идея показалась Розенн бредовой, но других идей у нее не было, а время поджимало. Главное было – удовлетворить желание Яна, она хотела избежать любой размолвки, всего, что могло спугнуть ее неожиданную удачу.

В середине февраля отель-ресторан, в котором они оба работали, как всегда, закроется до весны, и они воспользуются этим перерывом, чтобы все организовать: крестины и свадьбу. После этого Ян рассчитывал хорошо заработать в летний, самый прибыльный, сезон, а потом заняться поиском какого-нибудь подходящего для покупки объекта. Будущее представлялось Розенн слишком лучезарным, чтобы она позволила испортить его отсутствием крестной.

* * *

– Ты с утра до вечера грызешь леденцы? – пошутил Алан.

Он нервничал и чувствовал себя не в своей тарелке – во время работы такого с ним никогда не случалось. Обнаружив фамилию Ландрие в своем календаре, он испытал шок, но график составляла Кристина, и он не мог ее ни в чем упрекнуть.

Наклонившись над Маэ, он критическим взглядом оценил ситуацию.

– Ты правильно сделала, что пришла, пока кариес еще неглубокий. Зуб реагирует на струю холодного воздуха?

Маэ вздрогнула и энергично кивнула.

– Хорошо, сделаю тебе анестезию…

Она смотрела на него с таким ужасом, словно готовилась немедленно вскочить с кресла и убежать. Ее необыкновенные сине-зеленые глаза были устремлены прямо на него.

– Ты не почувствуешь боли, обещаю.

Он сказал это с такой нежностью, что Кристина, передавая ему шприц, бросила на него испытующий взгляд.

Когда игла коснулась десны, Маэ закрыла глаза и замерла.

– Подождем немного, чтобы анестезия подействовала.

Выпрямившись, он сделал знак Кристине, что пока в ней не нуждается.

Когда она вышла, он опустил маску и отошел от кресла.

– Я не хотела приходить, – пробормотала Маэ, – но уже не могла есть от боли.

– Кариес нужно лечить вовремя; ты правильно сделала, что пришла.

– Я не знаю других стоматологов, я их всех боюсь, – добавила она, с трудом выговаривая слова.

– Не разговаривай много. Зачем тебе идти к другому врачу? Ты мне больше не доверяешь? Нет, не отвечай, дай препарату проникнуть в десну.

Он снова подошел к ней.

– Это будет недолго. Если что-нибудь почувствуешь, просто подними руку, но не дергайся, хорошо? Давай, открывай рот.

Установив слюноотсос, Алан включил турбину. Несколько минут он работал, стараясь смотреть только на зуб и не думать о том, что перед ним сидит Маэ. Закончив, он помог ей встать, и они оказались лицом к лицу.

– Нормально себя чувствуешь? – наконец удалось сказать ему.

– Да, спасибо, я помню, что у тебя легкая рука.

– А больше ничего не помнишь?

– Как же. Что ты собирался позвонить.

– Ой, перестань! Ты же этого не хотела, и я прекрасно все понял.

– Да нет же, я…

– Если бы не кариес, ты бы так и не появилась. Впрочем, это твое право, не спорю. В профессиональном плане ты всегда можешь на меня рассчитывать. В остальном, думаю, у тебя есть все, что тебе нужно.

Он не смог удержаться от того, чтобы не сказать это, и сразу же пожалел о своих словах. Лицо Маэ словно закрылось. Она дотронулась пальцем до губы, в том месте, где, наверное, покалывало.

– Извини, – вздохнул он. – Я не собирался устраивать тебе здесь сцену ревности.

– Ни здесь, ни где-либо еще, – сухо ответила она. – Так это правда, что ты шпионил за мной на похоронах отца?

– Какое громкое слово! Я не шпионил за тобой, я приехал, чтобы сказать тебе… ну, что говорят обычно в таких случаях. Я не хотел, чтобы ты считала меня равнодушным или чувствовала себя одинокой. Но ты и не чувствовала: твой Жан-Мари ревностно оберегал тебя.

– Жан-Мари не мой. Он встречается с моей лучшей подругой.

– Неужели? Послушай, Маэ, я ведь не слепой и не такой наивный, чтобы верить этому. Или у вас любовь втроем!

И чтобы окончательно все испортить, он понимающе усмехнулся.

– Ты полный идиот, – бросила Маэ.

Несмотря на распухшую щеку и невнятную дикцию, взгляд, которым она его смерила, вызвал в нем жгучее чувство стыда.

– Пришли мне счет, я больше не останусь здесь ни секунды, – добавила она, повернувшись к нему спиной.

– Подожди! Я сейчас сказал глупость, согласен. Я ревную, со мной такого уже давно не случалось, и не знаю, как с этим справиться.

Алан хотел взять ее за руку, но она оттолкнула его и вышла, не оборачиваясь, оставив его в полном раздражении на самого себя. Объявив, что не собирается устраивать ей сцену ревности, он тут же устроил гнуснейший скандал! Зачем он вспомнил о Жане-Мари? Она сразу пришла в ярость… В любом случае, она говорила неправду, этот тип был ее любовником, а не той другой – это бросалось в глаза!

– У вас какие-то неприятности? – спросила Кристина, нерешительно входя в кабинет. – Мадемуазель Ландрие ушла, хлопнув дверью.

– Да, – вздохнул он. – Это моя вина.

– Вы сделали ей больно? – удивилась она.

– Вовсе нет.

– О! Понимаю! Это… личное?

– Можно сказать и так.

– С этой молодой женщиной, доктор? С вашей пациенткой? Дело ваше, конечно, но…

– Успокойтесь, я сейчас совершенно свободный человек.

Она молча посмотрела на него и улыбнулась.

– К тому же влюбленный!

– И отвергнутый. Наверное, она тоже считает меня старым, потому что предпочла своего ровесника.

– Бросьте, я же пошутила, вовсе вы не старый, вы мне почти в сыновья годитесь.

– Это не значит, что мы молодые… ни я, ни вы.

Кристина улыбнулась еще шире и указала на поднос, стоящий перед креслом: