От друзей к возлюбленным - Салли Блейкли

ставя рядом со мной. Он кладет мою ногу себе на колени, нежно касается кожи кончиками пальцев.

– Немного, – соглашаюсь я. – Все из-за свадьбы. Возможно, еще и похмелье.

Рен осторожно поворачивает мою щиколотку, чтобы разглядеть царапину. Я смотрю, как он очищает ее и наклеивает пластырь.

– Ну, что думаешь? – спрашиваю я. – Я буду жить?

– Прогноз благоприятный, – отвечает Рен. Его рука остается на моей ноге, когда он поднимает взгляд. – Привет.

– Привет, – говорю я, не в силах удержаться от улыбки во весь рот. – Как тут дела?

– О, ну знаешь, – говорит Рен. – Саша считает, что подготовка бара – это вопрос жизни и смерти.

– Значит, она выбрала для работы верного человека. – Я смотрю на бар за нашими спинами. – Мы с Тэдом в четвертый раз вешаем гирлянды.

– Я слышал. – Пальцы Рена скользят выше, к колену. – Я могу спросить Тэда, не хочет ли он поменяться.

– М-м, – отзываюсь я. Рен касается края шорт и начинает играться с выбившейся ниткой. – Неужели ты хочешь исцарапаться, развешивая гирлянды по кустам?

– Если ты будешь там – разумеется. – Он берется за ножку моего стула и двигает его ближе, не отпуская моего бедра.

Улыбаясь, я закидываю и вторую ногу ему на колени и отвечаю на поцелуй.

– Именно этим мы и не должны заниматься, – говорю я.

– Что, целовать тебя – это не пункт из списка Саши?

– Эй, – говорю я, чуть отстраняясь. – Ну ты молодец, что заикнулся о моей татуировке.

– Я видел тебя в купальнике после того, как ты ее сделала, – беспечно возражает Рен, прижимая ладонь к моей спине.

– И моей сестре, подозревающей нас во всем и вся, совершенно на это плевать.

– Значит, нам нужно прекратить, – кивает он в ответ на мой кивок.

Но мы не прекращаем. Он запускает ладонь под мой топик, накрывая упомянутую татуировку, и сглатывает, когда я не сдерживаю стона.

Телефон в кармане Рена вибрирует.

– Угу, – отвечает он на приказы Саши. – Нет… а ты не… – Он умолкает, вздыхает и протягивает телефон мне. – Она хочет сказать тебе пару слов.

– Привет, Саш, – говорю я.

Внимание Рена возвращается к моим ногам, до сих пор перекинутым через его бедра. Он просовывает под колено пальцы и медленно его обхватывает, как делал в дни нашей юности. Тогда я смеялась и отбивалась, но теперь прикосновение пробирает меня так, что сжимаются пальцы ног.

– Нам не хватает гирлянд, – говорит Саша.

Рен проводит губами по моему плечу, и я сдерживаю громкий вздох.

– Но ты же только что говорила…

– Да, – подтверждает она. – Но это было до того, как они продолбали график и не привезли гирлянды для домика и… – Прервавшись, она обращается к кому-то рядом; должно быть, страшно слышать ее угрозы в свой адрес. – Тебе и Рену нужно сгонять в город и скупить все гирлянды, которые получится найти.

Я отключаюсь и смотрю на Рена. Тот поднимает голову, ожидая услышать Сашин указ. Глаза у него нежные и ясные. Мне бы очень хотелось податься вперед и поцеловать его, задержать нас в этом мгновении, а не отправляться за покупками. Еще пара гирлянд, и свадьбу будет видно из космоса. Я вздыхаю и запускаю пальцы в волосы Рена.

– Похоже, мы с тобой едем в город, Уэбстер.

* * *

Поездка оказывается желанной передышкой от хаоса в доме. По пути я несколько долгих минут восхищаюсь тем, как отлично на Рене сидит простая белая футболка. Заметив мой взгляд, он корчит рожу – и я отвечаю тем же. Если бы я могла проглотить этот момент, он питал бы меня долгие дни; я научилась бы жить только за счет минут, проведенных наедине с Реном.

В строительном Рен ведет меня под руку по узким проходам. На нем светло-коричневые шорты; и стоит ему коснуться голым коленом моего бедра, как по коже будто бы пробегает жгучая искра.

Мы находим то, что ищем, в дальнем углу, среди позабытых товаров для вечеринки: надувных плотов-фламинго с пятидесятипроцентной скидкой, засунутых в порванные коробки, и скатертей в честь Четвертого июля, которые в следующем году опять пойдут за полную цену. По центру кучи – гирлянды, которых, надеюсь, хватит, чтобы Саша осталась довольна.

– Две по пятнадцать метров или одну тридцатиметровую? – спрашиваю я.

Рен обнимает меня за бедра, кончики пальцев забираются под футболку. Он наклоняется ко мне, задевает носом шею.

– Хм, – тянет он, его голос отдается в теле вибрацией. Я прикасаюсь к его рукам, завороженная их теплом. – Нам нужно хорошенько это обдумать, Джони.

– Тебе не кажется, что мы скоро понадобимся Саше в доме? – спрашиваю я, чувствуя, как кружится голова.

– Сейчас мне плевать на то, чего она хочет, – выдыхает Рен мне на ухо.

– Мы можем куда-нибудь поехать, – говорю я, откидывая голову на его плечо.

Он сжимает мою талию и хрипло шепчет:

– Джони. Мы не должны поговорить об этом?

Я смущаюсь. И почему именно Рен указывает на то, что мы пытаемся сбежать от реальности?

– Конечно, – отвечаю я. – Но не сейчас. Сегодня у нас предсвадебный ужин, завтра свадьба – можно подождать, пока не вернемся в Портленд.

Лоб Рена прорезает морщинка – и я понимаю, что сказала. Замираю, как замеченная хищником добыча. Может, если не двигаться, он не поймает.

Точно не знаю, почему я это произнесла. Рано или поздно мне придется съезжать из квартиры в Нью-Йорке, но я не думала об этом на неделе и полагала, что с этим придется разбираться – и тут до меня доходит с такой ясностью, что желудок падает вниз, – послезавтра. В воскресенье. Когда я сойду с самолета и возвращусь к руинам прежней жизни. А сейчас я тут, и мы целуемся с Реном в проходе строительного магазина, как озабоченные подростки, как будто прошлое и будущее нас не касаются.

– В смысле, – говорю я, поворачиваясь к нему. – Когда мы… Не знаю. Когда снова окажемся в одном месте.

Рен смотрит проницательно, как в детстве; ему будто бы видны все мои мысли. Я жду от него вопросов, но он только притягивает меня к груди, и это соприкосновение прогоняет тревогу. Кажется, если Рен не станет меня отпускать, это решит все проблемы. Он поднимает руку и легонько дергает за концы моих волос.

– Мне нравится новая прическа, – говорит он. – Пойми меня правильно, я обожаю твои длинные волосы, но это в твоем стиле.

– Правда? – Я морщу нос. Рен задумчиво улыбается, и я переношусь в мир, где мы не расходились, где мне не пришлось стричься – или пришлось, а он гораздо раньше сказал, что мне идет. – Меня это так бесит.

– Почему? – спрашивает он.

Я вяло пожимаю плечами.

– Иногда кажется, что я не осознаю, чего хочу. И лишь когда вселенной это надоедает, она бросает мне в