Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— уверенно говорит Эдвард. — Ведь она фактически спасла Питера от падения в пропасть зла, ненависти и мести, когда согласилась забрать его к себе.

— Мать Теодора не была алкашкой! — взрывается Маркус. — ЭТО БЫЛА МОЯ ЖЕНА ДЖУЛИЯ, КОТОРУЮ УБИЛ ЕЕ СОБСТВЕННЫЙ СЫН!

— Блять, то Питер, то Теодор – ДА СКОЛЬКО МОЖНО? — вскрикивает Питер. — Я ТЕПЕРЬ УЖЕ НЕ ЗНАЮ, КЕМ ЯВЛЯЮСЬ НА САМОМ ДЕЛЕ!

— Ты – Теодор, милый мой. Теодор Лонгботтом.

— Нет, ты – Питер Роуз! — возражает Терренс.

— Ой, да по хуй! — с ехидной ухмылкой бросает Питер. — Главное – я знаю, кто вы. Знаю, что должен уничтожить вас всех.

Окинув всех присутствующих зловещим взглядом, Питер наклоняет голову то в одну, то в другую сторону так, что можно легко услышать хруст его костей. После чего он хватает со стола старый нож и с агрессивным рыком пытается во что бы то ни стало вонзить его в плечо Маркуса, который изо всех ему сопротивляется, обеими руками сжав руку с предметом. В конце концов парень не вонзает его в руку противника, но, крепко ее удерживая, проводит лезвием по коже. В результате чего на ней появляется длинная ярко-красная рана, из которой начинает сочиться кровь, а некоторые ее капельки разбрызгиваются в разные стороны и попадают на лицо блондина, с пугающим хладнокровием наблюдающий за тем, как преступник морщится от боли и едва сдерживает истошный крик. На который в какой-то момент сбегаются обеспокоенные Лютер, Рональд и Боб.

— Черт возьми, мистер Лонгботтом! — с ужасом во взгляде произносит Лютер, осмотрев руку Маркуса.

— Вам срочно нужно обработать рану! — восклицает Боб.

— Надо остановить кровь! — тараторит Рональд. — Нельзя терять время!

— Ар-р-р, я сам этим займусь! — раздраженно рычит Маркус, бросив короткий взгляд на свое окровавленную, слегка дрожащую руку. — А вы пока разберитесь с этим психом.

— Что? — громко взвизгивает Боб. — С ним?

Боб нервно усмехается, Рональд пятится назад, а у Лютера начинает дергаться глаз, когда они испуганно смотрят на Питера, с тихим, зловещим смехом раскручивающий в руке окровавленный нож.

— Н-н-нет, г-г-господин… — дрожащим голосом отказывается Рональд. — Только на эт-т-то… Я его б-б-боюсь…

— Ага, Роуз нен-н-нормальный! — взволнованно бросает Лютер. — Я после его выкрутасов едва ползаю…

— У него реально поехала крыша! — восклицает Боб. — Я не х-х-хочу с ним связываться…

— Что? — громким басом взрывается Маркус. — Вы, блять, совсем АХЕРЕЛИ? БЕРЕГА ПОПУТАЛИ, Я СМОТРЮ?

— Мы сделаем для вас что угодно, мой господин, но только не это… Этот психованный мудак нас точно убьет!

— М-м-м, смотрите-ка, крутые парнишки обосрались и поджали от страха хвосты, — низким, грубым голосом говорит Питер, решительно надвигаясь на Рональда, Лютера и Боба, которые пятятся назад и с широко распахнутыми глазами прячутся за спиной Маркуса. — И это им всего лишь пару раз врезали по яйцам. Что же будет с вами, когда я посею здесь настоящий хаос, из которым вам не удастся выбраться?

Питер с гордо поднятой головой достает из кармана своей джинсовой куртки зажигалку и зажимает кнопку, чтобы выпустить наружу маленький огонек, вид которого заставляет побледневших от страха преступников вжать голову в плечи. Как, впрочем, и Эдварда, Даниэля и Терренса, широко распахнувшие глаза и с негромким охом попятившиеся назад.

— Вот этот маленький огонек может убить вас всех за считанные минуты. Убить так же, как и Хелен.

— Не делай глупостей, Питер! — громко требует Эдвард. — Приди в себя! Не делай то, о чем потом пожалеешь!

— Не бойтесь, ребята, — хладнокровно произносит Питер, зловещим взглядом посмотрев на Эдварда, Терренса и Даниэля. — Вам недолго придется помучиться. Недолго придется наблюдать за тем, как с вас слезает кожа.

— Питер, пожалуйста, не пугай нас, — довольно тяжело дыша, слегка дрожащим от волнения голосом взмаливается Даниэль. — Эти мудаки тебя провоцируют, а ты им поддаешься.

— М-м-м, я чувствую, как в воздухе витает запах страха… Чувствую, как вы все здесь боитесь сдохнуть и более не увидеть белый свет.

Питер достаточно близко подносит горящий огонек зажигалки к лицам Даниэля, Терренса и Эдварда, которые, тяжело и с дрожью дыша, пятятся назад, неотрывно смотря на своего потерявшего рассудок друга.

— И знайте, а мне понравилось это чувство. — Питер начинает наматывать круги перед теми, кто сейчас чувствуют себя загнанными в угол мышами. — Понравилось чувствовать, что тебя вся боятся. Когда все шарахаются от страха, бегают от тебя, прячутся, прижимаются друг к дружке. Когда все гадают, чего от тебя ждать. Когда не ты чувствуешь себя жертвой, об которую все вытирают ноги и используют в своих грязных целях. Я прямо-таки оргазмы получаю, пока чувствую себя королем в подобной ситуации.

Питер подбегает к Маркусу, Лютеру, Рональду и Бобу и угрожает им ножом, почувствовав удовлетворение, когда те с негромким криком отходят в сторону, пока Терренс крепко приобнимает Даниэля и Эдварда, поддаваясь инстинкту, что побуждает его яро защищать младших в опасной ситуации.

— М-м-мистер Л-л-лонгботтом, п-п-пожалуйста, сделайте ч-ч-что-нибудь… — дрожащим голосом взмаливается Лютер, крепко вцепившись Маркусу в руку. — Он же сейчас нас всех прикончит.

— О, мальчик-каратист, который не знает, куда засунуть свою вонючую дудку, наложил в штанишки… — презрительно смеется Питер. — Как это уморительно!

— Это какое-то безумие, господин! — вскрикивает Рональд. — Мы фактически у него в заложниках!

— Вы как хотите, мужики, а я сдаюсь, — испуганно заявляет Боб. — Я намерен прожит еще очень много лет, а не становиться жертвой этого психа.

— Я тоже не хочу с ним бодаться…

— Согласен! — восклицает Лютер. — Ну его на хер! Жизнь мне дороже!

— Вы что, блять, ИЗДЕВАЙТЕСЬ НАДО МНОЙ?— приходит в бешенство Маркус. — СОВСЕМ СТЫД ПОТЕРЯЛИ, УРОДЫ?

— Мальчишка совсем рассудок потерял! Он сейчас всех нас поджарит!

— Подождем приезда остальных ваших дружков, — сухо говорит Питер. — Подождем, когда они приедут сюда все такие крутые и самоуверенные с мыслью, что смогут в два счета меня завалить. А уж потом я подожгу эту гребаную хату к чертовой матери и буду наблюдать за тем, как вы все здесь подыхайте.

— Остановись, Питер, довольно! — громко и решительно требует Терренс. — Приди, блять, в себя! Не становись таким же, как твой папаша! Он