Тьма времени - Сара Сэмюэлс

молотить кулаками по мне, пока я пыталась выбраться из её утробы.

Во мне поднялась невыносимая волна горя. Я была никому не нужна. Мама никогда меня не любила.

Передо мной возник полупрозрачный образ моей матери. Она стояла в квартире Мун Ли, держа в руках предмет, похожий на мой кинжал. Она открыла небольшой флакон. Из его горлышка тонкой струйкой потянулся дым… или, возможно, какие-то испарения.

Так же осторожно, как Бальтазар капнул каплю крови моей матери на её кинжал, мама нанесла каплю этого странного вещества на мой клинок. Затем провела над ним рукой, пока жидкость впитывалась в металл, пропитывая его.

В голове вспыхнули воспоминания о том, как я едва не умерла, оказавшись в Риме, как была отравлена и как Роман с Амарой выходили меня.

Моя мать пыталась убить меня.

По моим щекам потекли горячие, полные ярости слёзы, и из груди вырвался крик отчаяния.

— Не верь этому, Оливия! Все эти сцены… они не могут быть правдой. Это всё ложь! — закричал Роман.

Но это не могло быть ложью. Именно моя мать пыталась меня отравить. Но как? Разве она не была уже мертва, когда отравила мой клинок? И тут меня осенило. Вскоре после моего рождения она тайком пробралась в квартиру Мун Ли. Там она нанесла на мой кинжал какое-то ядовитое вещество, чтобы я наверняка умерла, как только совершу путешествие во времени.

Вспышка ярости хлынула по моим венам, обжигая разум и сметая последние остатки здравого смысла. Мне хотелось кого-нибудь убить. Как моя собственная мать могла быть настолько чудовищной, чтобы желать смерти своему ребёнку? Меня переполнял гнев. Во мне вспыхнула жажда крови, какой я никогда прежде не испытывала, и мне отчаянно хотелось оборвать чью-нибудь жизнь.

— Продолжим, моя сладкая? — проворковал Бальтазар.

— Нет! — закричала я, извиваясь в своих оковах. — Я уже увидела достаточно!

— Оливия, прекрати. Всё, что он тебе показал, — ложь, клянусь. — На лице Романа застыло отчаяние. — Он манипулирует твоим сознанием. Так и есть. Он пытается отравить твой разум!

— Замолчи! — крикнула я Роману. — Замолчи! Всё это правда. Я знаю, что правда!

Бальтазар медленно направился к Роману.

— А что насчёт тебя, гладиатор? Хочешь, я докажу и тебе, что кинжал показывает правду? Ты можешь стать следующим. Разве тебе не хочется узнать, кто твой отец? Думаю, хочется.

— Пошёл ты, Бальтазар. Моим отцом был ублюдок, который бросил мою мать. Зачем мне знать, кем он был?

— Ха-ха! Ах, Роман! Твоим отцом была сама тьма. Демон, который трахнул твою мать, — сказал Бальтазар, и его глаза заблестели от удовольствия.

— Ты врёшь! Пытаешься меня обмануть! — закричал Роман, дёргаясь в своих кандалах.

— Вовсе нет, гладиатор. Твоя мать была молода и глупа. Она влюбилась во тьму. Мы умеем очаровывать и манипулировать. Соблазнить слабый разум проще простого, и твоя мать заглотила наживку.

— Нет! — закричал Роман.

— Как ни удивительно, твоя мать родила близнецов. Но только один из вас унаследовал гены своего отца — Марселиус, — сказал Бальтазар, медленно обходя Романа кругом. — Как думаешь, почему твой брат такой мрачный, почему его так легко захлёстывают тёмные вспышки? Его тело насквозь пропитано тьмой.

Где-то очень-очень далеко настойчивый голос шептал слова возмущения и потрясения в ответ на откровения Бальтазара о Романе. Но моя ярость сметала эти слабые мысли прочь.

— Манипулирующий ублюдок! Всё это игры с разумом! — Роман резко выбросил ногу, пытаясь ударить Бальтазара, но тот перехватил её рукой и одним быстрым резким движением вывернул.

Хрустнула кость.

Роман взвыл.

— Не вздумай испытывать меня, гладиатор, — прошипел Бальтазар. — Иначе я переломаю каждую кость в твоём теле.

Вот сейчас ты должна почувствовать сострадание, — прошептал голос где-то на задворках моего сознания. Твой любимый ранен. Неужели тебе всё равно?

Но этот голос был полностью заглушён всепоглощающим желанием убивать. При одной мысли о том, чтобы отнять чью-то жизнь, рот наполнился слюной.

Бальтазар взглянул на меня, словно оценивая состояние моего разума.

— И что ты сейчас чувствуешь, моя сладкая?

Я оскалилась и зарычала на него.

— Мне больно. Я в ярости. Я хочу кого-нибудь убить.

— Превосходно, — сказал он, неторопливо направляясь ко мне. — Я могу тебе с этим помочь.

Снова комнату наполнили щелчки и жужжание тараканов под полом. Но на этот раз мне было всё равно.

Бальтазар положил ладони на металл, сковывавший мои запястья, и железные оковы расплавились.

Я камнем рухнула на пол, успев смягчить падение руками и ногами, с глухим ударом упёршись в шероховатую каменную поверхность.

— Вот твоя следующая жертва, — с мерзкой ухмылкой произнёс Бальтазар, указывая на Романа. Затем он достал из-под плаща устрашающего вида кинжал и протянул его мне.

— Оливия, нет! — закричал Роман.

Я стремительно вскочила на ноги.

— Что ты делаешь?! — крикнул он.

Он не мог опереться на распухшую сломанную лодыжку. Всё, что ему оставалось, — удерживать равновесие на здоровой ноге, держа раненую на весу и подпрыгивая, словно ворона.

Я полоснула его кинжалом, и его рубашка из оленьей кожи распахнулась.

— Блядь! Оливия! Прекрати! — закричал Роман, всё ещё подпрыгивая на одной ноге.

Я видела любовь моей матери к Бальтазару, и меня от неё тошнило. Она любила его гораздо сильнее, чем я когда-либо смогла бы полюбить кого бы то ни было, особенно Романа. Их любовь была такой, что превосходила само время и жила в вечности. И потому передо мной оставался лишь один выбор.

Я должна была уничтожить Романа и убить любую надежду, которая ещё оставалась у нас.

РОМАН

Глава 23

Воя от боли, я пытался отбиваться от молниеносных движений Оливии и её разящего клинка. Защищаться было почти невозможно, когда висишь, подвешенный к потолку, и вынужден прыгать на одной здоровой ноге. Лодыжку второй мне раздробил этот чёртов демон Бальтазар, превратив меня в калеку. И всё же я продолжал защищаться, пока на меня нападала моя родственная душа, любовь всей моей жизни.

Её движения были сосредоточенными и безошибочно точными. Она кружила вокруг меня, танцуя, и снова и снова полосовала меня кинжалом. С каждым новым порезом моё сердце опускалось всё ниже и ниже. Наконец оно словно провалилось в трещины под моими ногами — в логово тараканов.

— Остановись! Оливия, остановись! — Я вцепился в железные оковы и подтянул здоровую ногу вверх, пытаясь оттолкнуть её руку ударом.

Она полоснула меня по ноге, разрезав кожаные штаны. Кровь текла отовсюду.

Если бы только я смог достучаться до её сердца, до нашей любви, возможно, мне удалось бы вырвать её из этого кошмара.

— Оливия! — крикнул я. — Бальтазар управляет тобой с