Осколки разбитого неба - Татьяна Минаева

- Значит, полтора года? – потерся кончиком носа о ее нос.

- Я обещаю. - Она обвила его шею руками. – А потом можешь делать со мной все, что пожелаешь.

Андрей усмехнулся. А то она не знает, чего он желает. Всегда ее и только ее, свою девочку, свою ласковую девочку с невероятно красивыми карими глазами.

Когда Аня вернулась из ванной, свет в спальне уже не горел. Три последние недели походили на бесконечную карусель. Андрей задерживался на работе и приходил позже обычного: предстояло подписание важного контракта, поэтому офис гудел, как растревоженный улей. Он то и дело рассказывал что-нибудь забавное, вроде того, что на прошлой неделе Женя решил прикорнуть на несколько минут на диване, а проснулся только среди ночи, да так и остался в офисе до утра. Или потрясающая байка про Мишу, явившегося в офис в надетой наизнанку рубашке… Жалея бедолаг, Аня постоянно снабжала мужа то свежими домашними булочками, то сахарным печеньем и каждый раз в знак благодарности получала искренние мужские комплименты от всех троих. Но теперь, кажется, горячая пора осталась позади, и в честь этого события на следующие выходные уже были запланированы шашлыки с выездом на Арсеньевскую дачу. Что же… Шашлыки, так шашлыки. Хоть друзья Андрея порой напоминали ей клоунов, в целом, это были неплохие ребята: веселые и ценящие мужскую дружбу.

Аня аккуратно дошла до постели и юркнула под одеяло. Сразу же оказалась в кольце сильных теплых рук. Нечаев прижал ее к себе и поцеловал в висок.

- Я думала, ты уже спишь. - Она уютнее устроилась в его объятьях.

- Тебя ждал.

- Как хорошо, что завтра суббота. - Аня расслабилась и зевнула. – И ты никуда не уйдешь.

- Наконец проведу весь день со своими девочками, - сказал Андрей, поглаживая жену по спине.

Она почувствовала его теплый любящий взгляд и улыбку. Сама тоже улыбнулась. Как же хорошо с ним! Теперь она уже не представляла своей жизни без этого мужчины. Без их вечеров, без разговоров перед сном, без мелких споров из-за пустяков, без поцелуев и ночей – порой неспешных, нежных, а порой наполненных страстью. Казалось, что она и не жила до Андрея и Мироси.

- А в воскресенье нужно к родителям заскочить. Мама просила помочь вынести старый шкаф, - Нечаев лениво зевнул.

- Кста-а-ати, - Аня встрепенулась. – Сегодня Катя звонила.

- Как они там?

- Кажется, я скоро стану тетей, - довольно заявила она. – Она сегодня была у врача.

- Добилась-таки своего, - Андрей ухмыльнулся. – Вообще твоему брату повезло, что Катька оказалась такой настойчивой. Долго он тормозил.

- Я рада, что у них все сложилось.

Аня подумала, что муж прав. Если бы не терпение и настойчивость Кати, ничего бы у них не получилось. После разрыва с Тиной Паша долго не мог решиться на серьезные отношения. Переживал, хотя старался не показывать этого. Аня-то и узнала о разрыве не сразу. Вначале брат молчал, потом беременность, роспись… Им, по сути, и поговорить нормально не удавалось. Практически сразу Аня перебралась к Андрею, все завертелось, закружилось.

А Катя все время была рядом. Не настаивала, не торопила, не давила, а просто медленно, день за днем просачивалась в его сердце, пока последние преграды не оказались позади. Это уже позже она призналась, что влюбилась в Пашу едва ли не с первого взгляда. И как-то все разом встало на свои места. Порой Аня все еще поражалась собственному эгоизму: и как только она могла так долго ничего не замечать?!

- Она хорошая девчонка, - согласился Нечаев. – И Пашу любит.

- Я знаю. – Аня поцеловала мужа в плечо. – А я тебя люблю. Сильно, Андрей. Очень сильно люблю.

- Знаю. - Он поймал ее руку и тронул губами пальчики. – Я тебя тоже люблю. Очень сильно. Без тебя моя жизнь была бы пустой.

- И моя, - прошептала Аня.

Они замолчали. Лежали рядом, прижавшись друг к другу и слушали тишину ночи, разбавленную их тихим дыханием. В соседней комнате спала их дочь, еще одно доказательство любви. Утром она откроет дверь спальни и заберется к ним на кровать. Расскажет о своих снах и поцелует вначале маму, а потом папу. А может и наоборот – вначале папу, а потом маму, ведь на ночь папу она не целовала.