Странное наследство - Виктория Джоунс

— Нам пора одеваться, детка! — боясь разочаровать ее, пробормотал он. — Скоро парни выйдут и застанут нас обнаженными! Сегодня мы отгоняем табун в Райфл!.. Не расстраивайся, нам предстоит короткая разлука.

— Возможно, тебе она и кажется короткой, Берни! Но для меня каждый день, проведенный без тебя, станет скучным и невыносимо долгим!.. Ты не устал за ночь, Берни, дорогой?! — она смотрела на него немножко шальными от счастья глазами. Он понимал, что в ней вновь разгорается неутолимое желание обладать им и отдаваться ему!

— Никогда еще я не чувствовал себя таким отдохнувшим, малышка! А ты? Ты счастлива, моя любимая крошка?

— Да, дорогой! Никогда в жизни, Берни, я еще не была так счастлива! — и Оливия сладко зевнула, прикрыв глаза от удовольствия и по-кошачьи выгнув спину.

— Поспеши, Ливи!.. Иди в душ, дорогая! Я принесу полотенце! И мы вместе с тобой примем душ! И так будет всегда в нашей жизни!

— Хорошо! — и она преспокойно зашагала по траве, не удосужившись надеть мятое платье, а лишь неловко прижав его к обнаженным бедрам. К счастью, Оливия успела зайти в душ вовремя, ведь в доме уже захлопали двери и раздались голоса просыпающихся обитателей. Кое-как натянув брюки и собрав остальную одежду, Берни зашел в комнату Оливии, взял большое полотенце и поспешил в душ.

В горах уже зарождался летний рассвет. Легкие солнечные блики скользили по склонам, покрытым вечными льдами и поросшим густыми сосновыми лесами. Луна еще не успела скрыться за горизонтом, но уже почти истаяла в небе и превратилась в прозрачный и бледный осколок льда. Со всех сторон звенели рассветные песни пернатых. Из печной трубы в небо взвился тонкий дымок, приятно пахнуло горящими сосновыми поленьями.

В прихожей Берни столкнулся с миссис Лиззи Мартин. Укоризненно взглянув на молодого человека, старушка поздоровалась с ним легким кивком и, позевывая, направилась на кухню, привычно повязываясь хозяйственным фартуком. В ее руках погромыхивала посуда, и эти звуки служили для мустангеров своеобразным будильником.

— Доброе утро, миссис Лиззи Мартин! — Берни почтительно поклонился.

— Если оно доброе!.. Мне трудно поверить в доброту твоих намерений по отношению к этой наивной козочке, Берни! Такие, как ты, парни быстро не успокаиваются!

— Я женюсь на Оливии совсем скоро, милая миссис Лиззи! Можешь мне поверить!

— Тогда пообещай пригласить нас с Никласом на венчание, Берни Дуглас!

— Как же без этого, миссис Лиззи! — Берни возмущенно сверкнул глазами. — Обязательно!

Приглушенно хлопнула дверь в пещере, которую недавно оборудовали под холодильные помещения. Ее обнаружила Оливия в нескольких десятках метров от большого дома, а Никлас Мартин навесил на вход толстую деревянную дверь. В ней били родники, и было холодно, точно в набитом глыбами льда погребе.

Миссис Мартин водрузила на большой стол тарелку с кусочками свежего масла и большое блюдо с нарезанным сыром, которые только что принес из пещеры Никлас. В огромной сковороде, поставленной в нагретую духовку, уже доходил до готовности омлет с ветчиной. На плите исходил паром огромный кофейник. Запах свежезаваренного кофе разносился по окрестностям, уже не приводя в недоумение диких животных.

В большом доме сегодня все шло привычным, устоявшимся распорядком. Капризничал в комнате Мэган выздоровевший Сэмми. По многолетней привычке он, как всегда, распекал свою жену за неправильно поглаженную рубашку и хватался сам за тяжеленный паровой утюг, после чего по дому разносился запах подпаленного хлопка. Затем Мэган привычно и терпеливо успокаивала своего обжегшего палец любимого мужа, словно обиженного ребенка. И все знали, что Сэм выйдет к завтраку с новым ожогом или с перевязанной рукой.

Пабло Гомес, Эндрю Гилмер, Рони Уолкотт и Фрэнк Смитт, примкнувший к их компании одиноких мужчин, по очереди поливали друг другу обнаженные спины, охали от холодной воды и довольно кряхтели, растираясь жесткими полотенцами.

Настроение в доме было привычное, устоявшееся за последние дни и вместе с тем несколько приподнятое. Это ощущалось в слегка повышенном тоне разговоров и в мимолетных улыбках, которыми сегодня обменивались друг с другом мустангеры. Близилась к завершению большая и довольно тяжелая работа. Все понимали, что заработали за такой труд приличное количество денег, часть из которых мустангеры обычно откладывали в банк, а часть тратили в течение нескольких дней, развлекаясь по барам, салунам и публичным домам.

Табун угоняли в Райфл из загонов и с пастбищ ранчо «Клин Крик» ранним утром, когда вершины хребта Элберта засияли под яркими лучами солнца, восходящего над восточной стороной горизонта. Но на траве в низинах и лощинах еще лежали тяжелые капли жемчужной росы, отчего луга в загонах и на выпасах казались матовыми. Оливия и чета Мартинов стояли на крыльце большого дома, провожая проходящие мимо косяки, возглавляемые самыми красивыми и сильными жеребцами.

Оливия наблюдала за подобным зрелищем первый раз в жизни. Это зрелище одновременно и восхищало и приводило в трепет, а по спине пробегали мурашки восторга. Столько силы и мощи было в слаженных движениях этих мускулистых и гармонично сложенных, природой и эволюцией отточенных прекрасных существ!

Кони шли стройными рядами, словно полки солдат на параде в честь возвращения из летних полевых лагерей. Ритмичное движение стройных, мускулистых ног, словно выточенных по единому образцу. Нежно выгнутые длинные шеи, гордо вскинутые головы с развевающимися на ветру гривами. Струящиеся во время движения лоснящиеся хвосты. Само воплощение здравого смысла их природы, силы, покорности и преданности человеку, приручившему этих гордых животных, пусть далеко не всегда гуманными средствами!

В них все-таки осталось что-то, неуловимо напоминающее о Скалистых Горах. В лиловых умных глазах навсегда затаился черный мрак ущелий и каньонов, наполненных влажным прохладным воздухом, каменные ступени которых заросли пышными папоротниками и хвощами, а отвесные обрывы сочатся горной влагой и увиты мощными плетями вездесущего плюща.

В воздухе носился запах конюшни, влажного дерева и примятой травы. Но сильнее всего уже веяло дорожной пылью и полынью, и скоро эти запахи вытеснят и заслонят все остальные. Лишь вытоптанная трава и многочисленные следы конских копыт с ямками от шипов на подковах будут напоминать путникам о том, что здесь проходит конная тропа.

Оливия печально смотрела на удаляющийся табун. Погонщики почти летали на своих лошадях вдоль флангов, подгоняя отставших маток с жеребятами и молодых двух-трехлеток жеребчиков, все еще не покорившихся и норовящих отбить от этого огромного табуна небольшой косяк в десяток голов, чтобы увести его на волю. В них все еще бурлила тяга к вольной жизни в каньонах. Манила прозрачная, сладкая вода горных ключей и рожденных в вечных ледниках чистых ручьев и рек, чья текущая влага кажется белой от взбитой на острых камнях пены.

Оливия оставалась на две недели одна. На душе у нее было немного грустно. Безмятежное веселье закончилось вместе с детством. Она оставалась хозяйкой ранчо «Клин Крик», пока еще не ощущая себя таковой. Но и Мартины, и Рони Уолкотт, и Берни Дуглас убедили ее в том, что так необходимо. Она должна научиться жить самостоятельно, чтобы затем стать настоящей работодательницей для окружающих людей, таких как Пабло Гомес, Эндрю Гилмер, Мэган и Сэмюэль Матайесы, а также Берни Дуглас.